ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА. Том 33 стр. 96
дверях показалась Елизавета Ивановна.
Дыркорыл хрюкнул очень мирно, надеясь на примирение. А Елизавета Ивановна не ожидала этого; она ахнула и грохнула тарелку об пол.
— Ах ты свинья! — рассердилась она на добродушного Дыркорыла. — Я только что протерла пол, а ты измазал.
Дыркорыл покраснел от такой нелепости, пробормотал:
— Это не я, это суп.
— Какой там суп! — кричит, сморщив румяное лицо, Елизавета Ивановна. — Я несу, а ты хрюкаешь из-за угла. — И повторила: — Свинья ты этакая!
— Я не свинья, — твердо сказал Дыркорыл, посмотрев в глаза рассерженной женщине. — Я, может быть, поросенок, но не свинья. А когда вырасту, то буду… буду… космонавтом. Вот! Буду
летать над Землей!
— Летай сколько хочешь! — отвечает няня. — А я пожалуюсь на тебя отцу.
В этот момент кто-то громко постучал в балконную дверь, и все увидели за стеклом большую белую птицу.
— Картина! — закричал Дыркорыл и бросился открывать балкон. — Как я рад. Иди к нам!
— Давай полетаем! — просиял Одноух, помогая открывать дверные запоры.
«Картина! Картина! — громко кричала за стеклом белая ворона. — Кара!» — заключила она, имея в виду, что она может наказать обидчицу за дерганье хвоста Дыркорыла и разные угрозы, которые она наблюдала с дерева.
— Не надо сердиться! — махнул лапой Одноух. — Она привыкла на всех кричать…
Няня выскочила из комнаты, заперлась в ванной. Пустила на всю мощь воду и до самого прихода Нехлебова стирала белье, стараясь не думать о страшной птице огромных, почти с нее, размеров.
А ребята играли со старой приятельницей. Под присмотром Картины, чинно сидевшей на стуле, написали в тетрадях домашнее задание, потом расставили на шашечной доске кругляши моркови, корки хлеба и начали игру. Выигранные фишки охотно съедала судья — Картина.
Отцу Елизавета Ивановна нажаловалась. Он слушал ее спокойно и внимательно, но когда няня дошла до бога и ремня, бухгалтер твердо сказал:
— Бога не существует. А без ремня мы обойдемся.
— Я ухожу, — решительно заявила Елизавета Ивановна, напомнив, что с помощью ремня она воспитала двух сыновей.
— Обойдемся! — махнул рукой Нехлебов и тихо заявил: — Да здравствует самостоятельность!
— Ура! — крикнули ребята. — Самостоятельность!
«Кра! — подтвердила ворона. — Красота!»
— Заходите в гости, Елизавета Ивановна! — сказали, проводив до двери сердитую няню, Одноух и Дыркорыл.
Бухгалтер составил длинный список дел на каждый день недели. Здесь было учтено все, что совершает любой самостоятельный человек. Подъем, физзарядка, умывание, завтрак, подготовка к рабочему дню и масса других разнообразных занятий. Отец и сыновья расписали все по минутам и по именам. Кто когда готовит уроки, играет, парит в воздухе, работает, ходит в магазин, разогревает обед, смотрит телевизор, летает в прачечную, за грибами и ягодами, ловит рыбу, мышей, садовых вредителей, ищет ошибки в домашних работах, читает, спорит, декламирует вслух, состязается в шашки и шахматы — словом, все обычные дела как будто были предусмотрены для исполнения их дружной семьей, включая отныне и Картину.
— А где она будет жить? — спросил Нехлебов сыновей.
— Конечно, на балконе! — заявили Одноух и Дыркорыл. — Там удобно и высоко. И солнце, и дождь, и свежий ветер!
Картина, сидевшая на спинке стула, склонила голову набок, одобрила предложение:
«Кра-сиво! Кар-рашо!»
— Хорошо, Картина! — подхватил Одноух. — Ты осваиваешь новые слова!
Картина со стула прыгнула на стол, перешагнула на подоконник.
Она оглядела свое