Детский мир (сборник) стр. 272
головой селедочное тело винтовки. — Молодцы, партизаны! Действуем, как по расписанию! Теперь отойти без потерь, и тогда вообще все будет в порядке!..
Он нагнулся, наверное, чтобы подобрать рассыпавшиеся из подсумка патроны, старый гвардейский мундир у него был разорван, как будто сквозными пробоинами, и края этих дырок дымились, по–видимому, дотлевая.
— Пошевеливайтесь!.. — также крикнул подбегающий к первому грузовику Крокодил. — Что стоите, закаканцы?!. Не вижу работы!..
Вместо левого глаза у него зияла ужасная впадина, и до самого подбородка тянулись малиновые потеки.
Он как будто явился из преисподней.
— Скорее!..
Клаус уже распахивал тяжелый брезентовый полог, которым была занавешена задняя часть фургона. Брезент, как живой, вырывался у него из рук. Множество неясных фигур, привставая, закопошилось — единым многоголовым чудовищем. Кто–то, не сдерживаясь, заплакал, кто–то, наоборот, облегченно сказал: Слава богу!.. — различить какие–либо лица во тьме не представлялось возможным.
— Вылезайте!.. — не узнавая своего хриплого голоса, пролаял он.
Тут же что–то тяжелое обрушилось на него с края борта и, целуя, обнимая, точно после долгой разлуки, пропищало совершенно девчоночьим слезливым голосом:
— Клаус, миленький, как я рада, что я тебя здесь увидела!..
Он не столько узнал, сколько догадался, что это — Мымра.
— Значит, тоже получила повестку? А где Елена?..
Мымра, видимо, с великим трудом прервала поцелуйный обряд и сказала, моргая, точно сова, ослепленная внезапным и яростным освещением:
— А Елены в нашем транспорте не было… Вот–те крест! И даже не упоминали ее ни разу…
Подтверждая, она, как припадочная, затрясла головой.
— Как это не упоминали?..
Клаус ринулся к соседнему грузовику, из которого женщины уже тоже полностью выгрузились и где Крокодил, находясь в самой гуще, резковато жестикулировал, убеждая, чтобы они немедленно разбегались.
— А куда?.. — равнодушно спрашивали его из толпы. — А вот завтра арестуют по ордеру и отправят в казармы…
— Не пойдем!..
— Проваливай, длинноносый, отсюда!..
Елены среди них
тоже не было.
Он не знал, что ему теперь делать. Или, может быть, ее отправляют со следующим транспортом? Так ведь нет же, сведения были абсолютно надежные! И потом, насколько он понимает, этот следующий транспорт пока еще даже не собирали.
Что за дьявольщина?
Клаус остановился.
Возникало щемящее пронзительное предчувствие катастрофы.
Небо вдруг удивительно посветлело, и зазолотилось железо на башенке углового дома.
Видимо, поднималось солнце.
— Отходим, отходим!.. — размахивая винтовкой кричал Капрал.
Вдруг кто–то пронзительно взвизгнул.
И сразу же Крокодил, одним грубым движением вырвавшись из толпы, ухватил окаменевшего Клауса за плечо — будто металлическим клещами:
— Посмотрите в конец проспекта, ваше величество!..
Клаус стремительно обернулся.
Посверкивая на солнце хитином, покачивая ветвистым лесом рогов и даже сюда докатывая волны ужасного запаха, надвигалась из белесой дали проспекта сомкнутая орда насекомых, и два узких штандарта, сделанных, вероятно, из человеческой кожи, развевали свои змеиные жала — в нагретом трепещущем воздухе.
Прозвучало далекое и гнусавое пение боевого рожка.
Прохрипела команда.
— Клаусик!.. — пропищала вдруг Мымра, вцепившаяся ему в рукав. — Клаусик, я боюсь!.. Пожалуйста, давай убежим отсюда!..
Вырвав руку, он сделал растерянный шаг вперед, и проспект как будто раздвинулся, превращаясь в знакомую освещенную площадь, а ряды насекомых, напротив приблизились и теперь оказались на расстоянии метров