Девять карет ожидают тебя стр. 95
почти у дома. Пахло фиалками. Недалеко металлом блестело маленькое озеро, над ним склонилась статуя. Окна не светились, горел только фонарь над дверью, освещая дорогу. Я спросила:
— Куда ведут эти окна?
— В салон. Его никогда не используют. Кабинет дяди Ипполита наверху. Последнее окно. Там нет света.
— Тогда, боюсь, он еще не приехал.
— Войдем?
Я подумала немножко:
— А черный ход есть?
— За углом, рядом с домом привратника.
— И Беппо? Тогда это отпадает. И сомневаюсь, что где-нибудь открыты окна. И свет горит над входом… Нет, Филипп, думаю, подождем. А ты?
— Да, я… Машина!
Он почти больно схватил меня за руку. Мы находились не больше, чем в двадцати ярдах от дороги. Машина шумно и быстро тормозила, тормоза визжали. Хлопнула дверь. Шаги. Звонок. Лай собаки, звон цепи, мадам Вюату открывает ворота.
Филипп сжал руку еще крепче:
— Дядя Ипполит!
Мужской голос произнес что-то неразличимое.
— Нет, Рауль.
Консьержка ответила громко, четко и невыразительно, как говорят глухие:
— Нет, месье. Ничего, месье. И не нашли никаких следов?
— Нет. Вы уверены, что они не могли войти? Они направятся сюда, точно. Черный ход заперт?
— Нет, месье, но мне его видно из окна. Никого здесь не было. И через парадный вход, уверена.
— Окна?
— Заперты, месье.
— Телефон не звонил? Ничего?
— Ничего, месье.
Пауза. Я слышала, как бьется мое сердце.
— Все равно посмотрю. Оставьте, пожалуйста, ворота открытыми. Сюда в любую минуту может приехать Бернар.
Мотор завелся, машина медленно съехала с дороги, засверкала фарами через острые листья рододендронов. Остановил «Кадиллак» у парадного входа, вышел. Побежал по ступеням, дверь за ним захлопнулась. Собака продолжала шевелиться и рычать. Консьержка прикрикнула на нее, и наступила тишина.
Я шепнула бледному Филиппу, глядя в его огромные темные глаза:
— Спрячемся за статую, он может зажечь свет.
Только я сказала, окна салона засияли, свет перелился через террасу на кусты. Мы оставались в тени, ждали, прижавшись к статуе. Это был обнаженный мальчик, он наклонился и смотрел на свое отражение в воде, самопоглощенный и самодостаточный Нарцисс.
Озарялись комната за комнатой, мы видели, как Рауль идет по дому, свет вспыхивал и гас. Окна перед нами светились все время, в конце концов остались гореть только они. Рауль открыл одно из окон и вышел на террасу. Тень протянулась через лужайку к воде. Постоял минуту-две, глядя в ночь. Я положила руку Филиппу на голову, наклонила ее так, чтобы никакой отблеск не касался лица. Моя щека прижималась к камню, он был гладкий, холодный и пах чистым постельным бельем. Я не смела поднять голову и посмотреть на Рауля, глядела только на кончик его тени. Неожиданно он исчез. В тот же момент раздался шум другой машины, быстро двигающейся по дороге. Новая порция света выплеснулась на ворота, окна салона погасли, я подняла голову и прислушалась.
Шаги по гравию. Голос Рауля с террасы:
— Бернар?
— Месье?
Рауль спустился по ступеням:
— Есть следы?
— Нет, месье, но…
— Вернулся в домик?
— Да. Их там не оказалось, но они там были, клянусь…
— Конечно, были. Англичанин был наверху до полуночи, это известно. Они попытаются его найти. Ты выяснил, где он?
— Еще не вернулся. Отправился с группой в горы рано утром и еще не появился. Но месье, я пытаюсь вам