Девять принцев в Янтаре стр. 11
проклятие. Если опасность была ценою памяти, а риск — платой за удобный случай, то быть по сему. Я остаюсь.
— И я помню… — сказала Эвелин.
Тут я понял, что она говорит со мной уже несколько минут, а я даже не слушаю. Возможно, это было эхом ее слов, не требующих ответа, ну и неотвязность моих собственных мыслей.
— Я помню тот день, когда ты победил Джулиэна в его любимых состязаниях, а он швырнул в тебя стакан с вином и проклял тебя. Но приз все-таки выиграл ты. И он внезапно испугался, что зашел слишком далеко. Но ты просто рассмеялся и выпил с ним другой стакан вина. Я думаю, он раскаивается до сих пор, что не сдержался — ведь он такой хладнокровный, и мне кажется, что он очень завидовал тебе в тот день. Ты помнишь?! Мне кажется, что с тех пор почти во всем он старается подражать тебе. Но я ненавижу его по-прежнему и надеюсь, что когда-нибудь он все же споткнется, я чувствую, он споткнется.
Джулиэн, Джулиэн, Джулиэн. Да и нет. Что-то насчет состязания и искушения человека, и разрушения его почти легендарного самообладания. Да, здесь было ощущение знакомого; нет, я не мог в действительности сказать, с чем все это связано.
— А Кэйн, как здорово ты одурачил его! Знаешь, он все еще ненавидит тебя…
Я сделал вывод, что меня не слишком-то любили. Так или иначе, это чувство меня порадовало. И Кэйн тоже звучало знакомо. Очень. Эрик, Джулиэн, Кэйн, Кэвин. Имена эти плыли в моей голове, переполняли меня.
— Это было так давно… — сказал я почти непроизвольно, и, кажется, это было правдой.
— Кэвин, — сказала она, — хватит фехтовать. Ты хочешь большего, чем безопасность, я это знаю. И ты достаточно силен, и кое-чего достигнешь, если сыграешь правильно. Я не могу даже догадаться, что у тебя на уме, но, может быть, мы еще сможем сторговаться с Эриком.
Это "мы" явно прозвучало фальшиво. Она пришла к некоему заключению по поводу моей ценности, как бы все ни пошло. Она увидела шанс урвать для себя, я бы сказал, кусочек.
Я улыбнулся, совсем чуть-чуть.
— Ведь ты потому и пришел ко мне? — продолжала она. — У тебя есть какие-то предложения Эрику и ты хочешь, чтобы переговоры вел посредник?
— Может быть, — сказал я. — Только надо все хорошенько обдумать. Я так недавно поправился, что хорошо бы все взвесить в укромном уголке — на случай, если я вдруг решу, что с Эриком лучше всего вести переговоры и придется действовать быстро.
— Будь осторожен, — сказала она. — Ты же знаешь, я доложу о каждом твоем слове.
— Ну, конечно, — сказал я, не зная об этом вовсе, и вслепую нащупывая пути быстрого отступления, — если только твои заветные желания не совпадают с моими.
Ее брови сдвинулись и между ними пролегли короткие морщинки.
— Я не совсем понимаю, что ты мне предлагаешь.
— Я ничего не предлагаю, — сказал я. — Пока. Просто я открыт и честен с тобой и говорю, что ничего толком не знаю. Я не уверен, что хочу договариваться с Эриком. Ведь в конце концов… — я нарочно дал словам повиснуть, потому что мне нечем было их продолжить, хотя и чуял, что следовало это сделать.
— А что ты предлагаешь