Девять принцев в Янтаре стр. 12
взамен? — она резко вскочила, схватившись за свисток. — Блейс! Ну конечно!
— Сядь и не смеши меня, — ответил я. — Неужели я пришел бы к тебе вот так, запросто, отдался на твою милость, просто на корм собакам, потому что ты случайно подумала о Блейсе?
Она расслабилась, может даже размякла и снова села.
— Вероятно, нет, — сказала она наконец, — но я знаю: ты — игрок, и я знаю — ты можешь предать. Если ты пришел сюда, чтобы отделаться от противника, не мучай себя попыткой. Я не столь важная птица. Кроме того, я всегда думала, что все же нравлюсь тебе.
— Так было и есть, — ответил я, —
тебе не о чем беспокоиться — и не беспокойся. Но интересно, что ты упомянула Блейса.
Приманка, приманка, приманка! Мне так много надо было знать.
— Почему? Он все-таки связался с тобой?
— Я предпочитаю молчать, — ответил я в надежде, что это даст хоть какие-то преимущества, тем более, что по разговору можно было предположить, какую позицию занимает Блейс. — Если б он и связался, я ответил бы ему то же, что и Эрику: "Я подумаю".
— Блейс, — повторила она.
"Блейс, — сказал я сам себе. — Блейс, ты мне нравишься. Я забыл, почему. И я знаю, есть повод, чтобы ты мне не нравился, но ты мне нравишься. Это я тоже знаю".
Некоторое время мы сидели молча, и я почувствовал, что сильно устал, но не хотелось показывать этого. Я должен быть сильным. Я знал, что должен быть сильным.
Я сидел там и улыбался, и говорил:
— Хорошая у тебя здесь библиотека.
— Спасибо, — ответила она. — Блейс, — повторила она после очередной паузы. — Скажи, ты действительно думаешь, что у него есть хотя бы один шанс?
— Кто знает, — пожал я плечами. — По крайней мере, не я. Может быть, он знает, может быть, нет.
Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Даже рот у нее чуть приоткрылся.
— Не ты? — сказала она. — Слушай, а ты не собираешься попробовать сам?
Тогда я рассмеялся, чтобы как-то сгладить ее догадку. Отсмеявшись, я сказал:
— Не болтай глупостей. Я?
Но когда она произнесла это, я осознал, что она коснулась какой-то струны, какой-то глубоко закопанной мысли, мощно откликнувшейся: "А почему бы и нет?"
Внезапно я почувствовал страх.
Кажется, она поверила. Что ж, каким бы ни был мой отказ, я отказался. Она улыбнулась в ответ и махнула рукой в сторону встроенного в стену бара.
— Я бы с удовольствием выпила ирландского.
— Да и я не откажусь, — я поднялся и налил нам два стакана.
— Знаешь, — сказал я, вновь усевшись, — все-таки приятно сидеть с тобой вот так, даже если это и ненадолго. Это навевает воспоминания.
И она улыбнулась, засияла.
— Ты прав, — она отхлебнула виски. — С тобой я чувствую себя совсем как в Янтаре.
Я чуть было не пролил выпивку.
Янтарь! Слово молнией прошило мой позвоночник!
Затем она заплакала, и я поднялся, полуобнял ее за плечи, чтобы успокоить.
— Не плачь, малышка. Пожалуйста, не надо. От этого мне тоже невесело.
Янтарь! Что-то было в этом слове, что-то мощное и электризующее.
— Хорошие дни еще вернутся, — мягко сказал я.
— Ты действительно веришь в это?
— Да, — громко ответил я. — Да, верю!
— Ты сумасшедший! Может быть, потому ты всегда был моим