Девять принцев в Янтаре стр. 36
влево, а мы спускались по нему в лесную долину, море все больше и больше открывалось перед нашими глазами.
— Маяк Кабры, — сказал Рэндом, указывая на громадную серую башню, возвышающуюся над водой далеко в море. — Я уже и забыл о его существовании.
— Я тоже, — сказал я. — Какое это странное чувство — возвращаться назад, — и тут я понял, что мы говорили не по-английски, а на языке, который назывался Тари.
Примерно через полчаса мы спустились. Я катился по инерции так долго, как это было возможно, потом включил мотор. При его звуке стайка черных птиц выпорхнула из-за ближайшего кустарника слева от нас. Что-то серое, похожее на волка, взметнулось из укрытия и нырнуло в чащу. Невидимый до сих пор олень, к которому оно подкрадывалось, умчался прочь. Мы ехали по лесистой долине — хоть деревьев в ней было и не так много, как в Ардене — и неуклонно приближались к далекому морю.
Нагромождения гор легли слева и справа. Чем дальше мы въезжали в долину, тем шире открывалась нашему взгляду панорама огромных вершин, по гребню одной из которых мы спустились. Горы продолжали свое шествие к морю, вырастая все выше и неся на своих плечах пятнистую мантию, окрашенную в зеленое, розовато-лиловое, пурпурное, золотое и ультрамариновое. Склоны, обращенные к морю, были невидимы из долины, но у хребта последнего, самого высокого пика кружилась легкая вуаль призрачных облаков, и время от времени золотое солнце трогало их огнем. По-моему, мы были примерно в тридцати пяти милях от цели, а бензобак был почти пуст. Я знал, что последний пик был целью нашего путешествия, и нетерпение начало расти во мне. Рэндом смотрел в том же направлении.
— Он на месте, — заметил я.
— Я почти забыл, — сказал он.
И когда я переключал передачу, то заметил, что брюки мои приобрели какой-то блеск, которым раньше не обладали. Они сузились к лодыжкам, и я заметил, что манжеты исчезли. Тогда я осмотрел рубашку.
Она больше походила на куртку, и была черной и украшенной серебром. И ремень мой стал значительно шире.
При ближайшем рассмотрении я увидел, что с наружной стороны моих брюк тоже шли строчки серебряной отделки.
— Кажется, я эффектно одет, — сказал я, чтобы посмотреть, как он отреагирует.
Он ухмыльнулся, и я увидел, что он где-то разжился коричневыми брюками в красную полоску и оранжево-коричневой рубашкой. Коричневая шляпа с желтой каймой лежала на сидении рядом.
— Я прикидывал, когда же ты заметишь, — сказал он. — Как чувствуешь себя?
— Вполне, — сказал я, — и, кстати, у нас почти не осталось бензина.
— Уже поздно что-либо делать, — сказал он. — Мы в реальном мире, и работа с Тенями потребует огромного усилия. К тому же это не останется незамеченным. Боюсь, нам придется бросить машину, когда кончится бензин.
Он кончился примерно через две с половиной мили. Я съехал на обочину и остановился. Солнце посылало нам прощальный западный поклон, и тени заметно вытянулись.
Я полез на заднее сидение, где мои ботинки обернулись черными сапогами, и что-то зазвенело, когда моя рука нащупала их.
Я держал в руках довольно тяжелый серебряный меч в ножнах. Ножны были в размер застежек на моем поясе. Там же, на заднем сидении, лежал черный плащ с застежкой в виде серебряной