Девять принцев в Янтаре стр. 97
последней спички?
Я был уверен, что нет. Слишком долго приходилось концентрироваться даже для побега через Козырь.
Что бы мне поджечь? Солома была слишком сыра и могла не загореться. Это ужасно — иметь выход, дорогу к свободе, здесь, со мной, и не иметь возможности ей воспользоваться.
Мне нужен был огонь, который продержится некоторое время.
Мой матрас! Это был льняной тюфяк, набитый соломой. Солома из тюфяка, наверняка, будет суше, да и лен горит неплохо.
Я разгреб солому на полу, добравшись до камня. Затем поискал ложку, чтобы вспороть матрас. Тут я выругался. Двэкин унес ее.
Я бил и рвал матрас.
Наконец он развалился, и я вытащил из его нутра сухую солому. Я свалил ее небольшой кучкой, а рядом положил ткань для подтопки, если понадобится. Чем меньше дыма, тем лучше. Он только привлечет внимание, если вдруг мимо пройдет стражник. Однако это было маловероятно: пищу мне уже принесли, а кормили здесь один раз в день.
Я зажег последнюю спичку, потом подпалил ею спичечный коробок. Когда коробок загорелся, я положил его в солому.
У меня почти ничего не получилось. Солома оказалась более сырой, чем я предполагал, хотя я и достал ее из самой сердцевины матраса. Но в конце концов появился маленький огонек. Для этого мне пришлось сжечь два пустых коробка, и я был рад, что не выбросил их.
Когда я кинул в огонь третий коробок, я выпрямился, держа в руках полотно, и повернулся к рисунку.
Стена осветилась. Когда пламя поднялось выше, я сконцентрировался на башне и начал вспоминать ее. Мне показалось, что я услышал крик чайки. Потянуло чем-то похожим на соленый бриз, и по мере того, как я всматривался, берег становилось все реальнее.
Я бросил полотно в костер, и пламя на мгновение стихло, а затем взлетело к потолку. Я ни на миг не отрывал глаз от рисунка.
Волшебная сила по-прежнему была в руке Двэкина, и вскоре
маяк показался мне столь же реальным, как и камера. Затем он стал единственной реальностью, а камера — всего лишь Тенью за моей спиной. Я услышал плеск волн, почувствовал тепло солнца.
Я сделал шаг вперед, но нога моя не коснулась огня.
Я стоял на песчаном скалистом уступе маленького островка под названием Кабра, где располагался большой серый маяк, освещавший по ночам водный путь для кораблей Янтаря. Стая перепуганных чаек с криками кружила надо мной, и мой смех слился в одно с гулом прибоя и свободной песней ветра. Янтарь находился в сорока милях за моим левым плечом.
Я сбежал.
X
Я прошел к маяку и взобрался по каменным ступеням, ведущим к двери его западного входа. Дверь была высокой, мощной и водонепроницаемой. К тому же она была заперта. Позади меня, ярдах в трехстах, находилась небольшая пристань. Там были пришвартованы две лодки. Одна — обычная, весельная. Другая — легкий парусник с каютой. Они мягко покачивались на волнах, и вода вокруг блестела на солнце, как слюда. Я остановился ненадолго, чтобы рассмотреть их. Прошло так много времени с тех пор, как я видел хоть что-нибудь подобное, и на мгновение они показались мне более, чем реальными, и я с трудом удержал рыдание, проглотил его.
Я отвернулся и постучал