Девушка-праздник стр. 73
решениями.
Она, как никто, умела слушать.
И, как никто, умела рассказать.
Теплый «вечер первых откровений» с ароматом сосновой, нагретой за день хвои, вкусом итальянского вина и легким налетом сожаления, что они не встретились раньше. И странным озарением, что никто и никогда за все то время, что он занимается агропромом, так подробно, с истинным живым интересом не интересовался его делом и тем, чего Власову стоило достигнуть нынешнего положения.
Никогда ему так не хотелось поделиться, даже где-то покрасоваться немного победами и достижениями, и поделиться и сопутствующими им трудностями, как сейчас и только с ней, с Дарьей.
– А как на тебе кризис отразился? – приступила Дашка к вопросам, как только воздала все возможное внимание каждому блюду.
– Да практически никак. Я за пару месяцев до первого громыхалова погасил все краткосрочные кредиты. Расценок своих не снижал, продажи у меня не упали, госзаказ выполняю в полном объеме и сверх того. Да и потом, Даш, – с удовольствием полемизировал Власов, – ты же работала в крупнейшей корпорации и даже была назначена на должность руководителя высшего звена.
– Ну было такое, – неохотно согласилась Дарья.
– Значит, и ты, и я понимаем, что есть суть этот кризис, есть ли он вообще и для какой цели. Это даже неинтересно.
– А давно ты сельским хозяйством занялся?
– Девять лет.
– Слушай, Власов, – нырнула с головой в выяснение Дашка, – я, конечно, не специалист в этой отрасли, но кое-что все же знаю. Например, что в Европе нет такого понятия, как «сельское хозяйство», у них говорят «агрокультура», то есть все в комплексе, в том числе и среда обитания человека. Эта отрасль пользуется достаточно большим пакетом государственных дотационных поддержек. У нас же серьезно сельским хозяйством если и занимаются, то единицы, и окупаемость, если я не ошибаюсь, возможна только через десять-пятнадцать лет, и то большой вопрос, будет ли эта окупаемость. То есть это глубоко убыточное производство, требующее колоссальных вложений. И при этом разговор идет о производствах с применением современных химико-технологических разработок. То есть хозяйство, в котором соблюдается абсолютная биоэкологическая чистота, – это утопия.
– Не совсем так. Если тебе интересно, я расскажу.
– Господи, Власов, ну конечно, мне интересно! – возмутилась необычайно Дарья.
Он улыбнулся этой ее горячности, искрящимся живым интересом глазам и с удовольствием принялся рассказывать:
– Про Европу и окупаемость ты абсолютно права. Если без глубоких финансово-экономических пояснений, не растекаясь по частностям, то ситуация в нашей стране такова, как ты знаешь, что все отрасли и ресурсы давно распределены и застолблены. Никаких переделов не намечается, да это и не нужно и даже опасно. Остается единственный ресурс, в котором
еще можно что-то приобрести и застолбить, – это земля, земельные угодья. И здесь возникает два варианта возможных собственников – те, кто, купив, не вкладываются и не занимаются разработкой и освоением, приобщая земельные площади к основным активам капитала, как обеспечивающий ресурс. Это чисто финансовые группы, так называемые «электронные» игроки. А вторая группа возможных собственников – те, кто вкладывает средства и создает агропромышленное производство. А вот этих единицы, потому что позволить себе вложения такого уровня могут только очень крупные компании, осознанно идущие на долгосрочную окупаемость и убыточное производство в процессе становления. У нас в стране есть несколько серьезных финансово-производственных групп на этом рынке,