Девушка-праздник стр. 75
Скок оказался абсолютно прав: парней зачислили в институты и общаги дали, и поперли они с щенячьим глупым энтузиазмом деньги делать, не отдавая себе отчета, что называется это их действие «накоплением первичного капитала».
И никто же не сказал мальчикам: «Осторожно, а то становится очевидным, что некоторые плоды запретны неспроста!»
Во что только не вдряпывались, постигая эту очевидность посредством опыта, шишек и страха и под какие только раздачи не попадали!
Ничего, прорвались! И успевали же все!
И учиться, и крутиться, и по бабам таскаться! Даже родителей Макса к основам частного бизнеса приобщили, усадив под телевизор собирать какие-то бусики, браслетики, шнягу всякую.
А
тут – ек-макарек! Девяносто первый! Получите!
Виктор Павлович, отец Макса, рвался на баррикады, втроем уговорили, усадили за стол, бутылочку поставили – здесь посидим, по телику посмотрим!
Уж кто-кто, а они про народно-массовые выступления «задруживаться против стран» знали настолько хорошо и подробно, что лучше и не иметь таких знаний!
За делами новыми, переменами крутыми они развал Союза и «геть» коммунистической партии как-то особо и не отметили. До того ли?
Цены рухнули, ваучеры, приватизация, дикий рынок, он же Дикий Запад с отстрелом!
Парни в эту мутную «благодать» – с разбега и головкой вперед!
Тут родители Власова во Владивостоке подняли тревогу нешуточную! Рэкет с бандюками крепчал, припомнив историю четырехлетней давности.
Лев Иосифович тогда после погоревшего цеха слег надолго в больницу с тяжеленным инфарктом, Игорь «свалил» служить, а отец покумекал, куда же деньги прятать, пока хозяин не оклемается. А на дворе восемьдесят седьмой год, фиг что купишь, так, чтобы под ОБХСС и статью не угодить.
И батя надумал. Раздал взятки кому надо и купил кооперативную трехкомнатную квартиру, оформив на своего отца, ветерана войны.
А бандюки тогда таки навестили родителей Власова в профилактических, так сказать, целях, как он и ожидал. Мама, по оговоренному с сыном сценарию, отыграла партию трагической уездной актрисы талантливо и с огоньком.
– Представляете? – делилась она возмущением с представителями криминального сообщества, пришедшими задавать вопросы. – Лев Иосифович в больнице! Говорят, его подпольный цех сожгли! Хорошо, хоть Игорь к нему в эти дни не ходил, зачеты сдавал, в институте сидел день и ночь. А потом его прямо из института в армию забрали. Мы с отцом возмущались, ругались в военкомате: как же так, у них в институте военная кафедра, а вы его прямо перед сессией забрали! Они дело подняли, и оказалось, что-то там напутали и забрали его вместо другого парня, но возвращать Игоря из армии отказались! Поздно, говорят! Нет, вы представляете?
– Да суки! – искренне посочувствовал один из мордоворотов.
Чаем с пирожками угостились и отвалили, информацию если и проверяли, то не слишком усердно.
Лев Иосифович из больницы вышел. Отец тут же к нему, а там уж другие «посетители», хорошо, отец их увидел, подходя к дому, и ноги незамеченным унес. А Льва Иосифовича хватанул второй инфаркт во время пристрастного допроса «где деньги», и он совсем не мирно почил в бозе.
Отец Игорю на службу письмо: что делать? Надо наследников искать, им отдавать! А Игорь ему: не вздумай, узнают – получим и от тех, и от других. Пока сами родственники не объявятся, сиди и не дыши на эту проблему.
А