Девушка с проблемами стр. 51
ненавистью к висящему и беспомощному врагу?
Зачем вообще подвешивать за руки?!
Ее научный руководитель как-то сказал: «Чаще всего самыми действенными являются простейшие и испытанные средства!»
Сашке вдруг стало плохо, кровь отхлынула от головы, оставляя вместо себя холод, – она испугалась!
«О чем я думаю?! Почему так спокойно рассуждаю о скотче и киношных стандартах? Зачем?! Я что, от страха с ума схожу?! Мне нельзя с ума! Мне никак нельзя с ума!!»
Она тряхнула головой, прикусила губу, специально делая себе больно, изгоняя отстраненность рассуждений и испуг, и посмотрела на висящего Ивана.
Его не раздели, слава богу, но он все еще был без сознания, голова опущена, кровь залила белую футболку, светлые льняные брюки, добралась и до пострадавших туфель, оставив на них бурые брызги, но само кровотечение вроде остановилось.
Один из братков вышел из комнаты, двое – здоровый, очень коротко стриженный, похожий на медведя, и худой, весь какой-то мелкий – остались, устроившись за старым письменным столом у стены возле входа.
Как их назвать? Гоблины, шестерки, быки?
Никакими человеческими именами и эпитетами Александра обозначить этих людей не могла – не сращивались они с человеческими! Отторжение несовместимых химических элементов.
На столе стояли две открытые бутылки пива, один – «урод» ближе всего по смыслу – отчитывался кому-то по
сотовому.
Санька прислушалась.
– Да без проблем, – бубнил урод. – Ждем. Хорошо, постараемся, – дав обещание, он посмотрел на Ивана.
«Что постараетесь? Не убить его, что ли?» – почувствовав накатывающую панику, подумала Сашка.
– Что вам от нас надо? – потребовала она объяснений, забыв про все гуровские инструкции и наставления.
– Заткнись! – рявкнул урод.
– Что вам надо?! – не заткнулась Сашка.
– Ты, сучка, лучше хавало не открывай?! – заорал здоровый и кинулся к ней так быстро и резко, что стул, на котором он только что сидел, отлетел в сторону.
Подскочив, он ухватил Сашку лапищей за подбородок, дернул ее голову вверх и, брызгая слюной, заорал, изредка вставляя слова в поток мата:
– Ты… даже рот не разевай…, а то я тебя…, из-за тебя, сучка… Грыма, и манал я придурка этого… сам тебя…!!!
Из ярко и образно выраженного матом монолога Сашка поняла, что трогать ее им запретили – ах, ах, очень обидно, извините – но приказали!
Ну, она ответила! На том языке, который они понимали и исключительно на котором разговаривали, попутно отведя душу и загнав подальше накатывающую волнами панику, закончив свою речь все тем же вопросом.
– Да пошел ты… туда же, где теперь твой Грым обретается! Что вам от нас надо, козлы недоделанные?!
Он ее ударил. В челюсть, кулаком – тяжелым, как кувалда, кулаком.
В голове что-то взорвалось и лопнуло, перед глазами вспыхнули яркие, слепящие веселые солнышки, разлетаясь на миллионы салютных огоньков.
Боль была чудовищной, Сашке показалось, что у нее повылетали все зубы и откололось полчерепа. Но она не потеряла сознание, не закрыла глаза, только поэтому заметила летящий для второго удара кулак и нагнулась, не успев сообразить, что уклоняется от удара.
Соприкосновения кувалды с нежной девичьей челюстью не последовало.
К ним присоединился дружбан урода-переростка, повиснув на разъяренном товарище.
– Бес! Ты что, ох…!! Тебя Постный сдаст, как Грыма!! Шеф тебя закопает на…! Все, харе!! Что ты связался с этой…!!
Худосочный висел на