Девушки после пятидесяти – 2. На паузе стр. 84
мужик, зарабатывающий столь странным способом себе на жизнь, и что? Что с ним делать?
– Как что? Любоваться!
– Чем? Как взрослый дядька жопой крутит? Нет, как хотите, но мне кажется, в этом есть что-то нездоровое.
– Ещё скажи, нескрепное.
– Именно! Противоестественное человеческой природе. Обычно мужчины любуются красивым женским телом, они его вожделеют. Женщинам, разумеется, нравятся красивые мужчины, – тут Ольга вспомнила, как всем салоном они таращились на Хмурого Сашу, – но только если они не дураки. Женщины в большинстве своём всё же тащатся от мужского ума.
– И кошелька, – добавила Вероника. Она уже покончила с салатом и рыскала глазами по столу, выбирая очередную закуску. – Очень эротично смотрится, когда мужик деньги считает, даже если он в уме это делает. Я вот всегда чувствую, когда мой Игорёк деньги считает, сразу его вожделею, аж мурашки по коже. А насчёт красоты, я вот помню, был такой Тарзан…
– Человек-обезьяна?
– Нет, человек-стриптизёр.
– И что?
– Вот он точно не самый умный, я интервью с ним видела! Так что Олечка права. Зачем нам тут красивые дураки нужны, крутить чем попало?
– Хорошо, убедили. Кстати, этот Тарзан ещё тот красавец, очень на любителя, на о-о-о-очень большого любителя. – Элина сняла парик. – Сниму, пожалуй, раз стриптизёров не будет.
Ольга с Вероникой переглянулись и уставились на подругу. На исхудавшем лице глаза Элины казались и вовсе огромными, а ещё бездонными. Будто бы Элина знает что-то такое, недоступное остальным.
– Мне, кстати, глаз совсем не царапает, хотя я и матёрый обыватель, – сообщила Вероника, разглядывая подругу. – Ты, Элинка, даже в безобразии безукоризненная. Что врачи говорят? Отрастёт?
– Возможно, – Элина пожала плечами. – Но врачи много чего говорят, а потом только руками разводят.
– А пить тебе разрешили?
– Вероника, где ты видела врача, который тебе скажет, пейте, дорогая, вам всё равно уже нечего терять? Разрешают, но в разумных пределах. По их мнению, разумный предел – это бокал вина. По моему мнению, бутылка. У каждого ведь свой разумный предел. Моему разуму и две бутылки не повредят.
– Это точно! Ты у нас самая умная. А секс?
– Это, пожалуйста, сколько угодно.
– Жить можно, – Вероника вздохнула. – Сколько её нам осталось-то жизни этой? Я вот, к примеру, из всей своей жизни только и помню хорошего так это последние десять лет. Понимаю, сама виновата, но дали б ещё хоть лет десять так попыхтеть. А то раз, и выскочит какая-нибудь дрянь откуда ни возьмись.
– Думаю, в нас во всех заложены мины замедленного действия. У кого где. У кого-то тромб летит, как у Лёнчика, царствие ему небесное, тогда инсульт или инфаркт, у кого-то вот, – Ольга посмотрела на Элину и сердце её сжалось. – А кто все эти мины обходит, ну, встаёт на длинную паузу или отрезает себе чего-нибудь, – тут Ольга посмотрела на Вероничку, – тот доживает до деменции как моя Дама. Просто у Бога для таких людей уже нет никакого плана. У него план рассчитан на среднестатистическую обезьяну, а не на обезьяну изворотливую и хитрую, которая самолечением с помощью Гугла занимается.
– Хочешь сказать, что нам всем троим как изворотливым обезьянам, грозит потеря памяти и старческое слабоумие?
– Примерно. Смерть не обманешь, если компьютер сломан, то он гудит, а толку-то всё равно никакого.
В этот момент в окно громко постучали. Ольга вздрогнула. Третий этаж не позволял вот так запросто стучать в окно даже такому проныре как Зиновий. Ольга выглянула в окно. Там размахивало ветками старое дерево, над которым с тревожными криками кружили птицы. Вокруг дерева суетились какие-то рабочие в ярких куртках с виду похожие на недавно изгнанных из города граждан Таджикистана, они раскладывали лестницы и доставали ещё какие-то инструменты из маленького грузовичка. Их действиями руководила пышнотелая девица с ярким макияжем, начальственным взором и папочкой в руках, схожей с папкой участкового.
– Здравствуйте. Что это вы тут делаете? – поинтересовалась Ольга со своего наблюдательного пункта.
– Женщина, не мешайте работать! – иерихонской трубой проорала девица.
– Я не мешаю вам работать, а спрашиваю, что за работы вы выполняете у меня