Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание стр. 526
послала её Печкину.
Это была роковая ошибка.
Чтобы разобраться в своих чувствах к Печкину, Пелагея пошла к бабушке Евсевне с горушки — погадать.
Бабушка Евсевна была не бог весть какая гадалка, но других не было.
— На кого гадать-то будем? — спросила Евсевна.
— На короля.
— Король-то холостой?
— Холостой, — ответила Пелагея.
— Значит, Печкин, — решила Евсевна.
— Значит, Печкин, — согласилась Пелагея.
И Евсевна стала раскладывать карты.
— Вот семёрка треф. Значит, предстоит большая дорога.
— Точно, — говорит Пелагея. — Я в город с молоком поеду.
Бабушка Евсевна говорит:
— Туз бубновый выпал. Он на деньги показывает.
— Конечно, — говорит Пелагея. — Я ж молоко продавать еду, а не катать его.
И тут как гром грянул. Бабушка Евсевна говорит:
— А вот и дама пик выпала. Плохо дело.
— Что это значит? — спросила Пелагея.
— Разлучница.
И точно. Как в воду глядела.
Однажды вечером честный Печкин пришёл к Пелагее и заявил:
— Ты знаешь, Пелагеюшка, я всегда к тебе присматривался. Я тебя практически полюбил.
У Пелагеи сердце замерло.
— А недавно я вот такое письмо получил и вот такую фотографию.
И фотографию Виолетты выкладывает.
— Если такая гражданка меня любит, значит, я ещё ой какой сокол! Может, я после такого письма ещё десять лет жениться не стану. Может, мне ещё надо на свободе полетать.
— Ну, и что вы будете делать? — спросил профессор Сёмин.
— А что я буду делать, — ответила Пелагея. — Буду ждать ещё десять лет. Пусть полетает.
История шестаяТяжёлый случай с дядей Фёдором. Про любовьКогда почтальон Печкин, дядя Фёдор, профессор Сёмин и Шарик с Матроскиным собрались в следующий раз, профессор Сёмин спросил:
— А чего это ты, дядя Фёдор, про себя ничего не рассказываешь? Разве у тебя не было тяжёлого случая в жизни?
— Не было, — говорит дядя Фёдор.
— Было, было! — закричали Матроскин и Шарик.
— Это когда? — спросил дядя Фёдор.
— А тогда, когда мы тебя чуть памяти не лишили.
— Какой памяти? — удивился дядя Фёдор.
— Когда ты влюбился.
— Когда я влюбился? В кого я влюбился? — спрашивает дядя Фёдор.
— Ой, — говорит Печкин, — да он ничего не помнит! Это тогда было, когда мы тебе отворотный гриб давали, африканец. Такой чёрный, вонючий.
— Расскажите, — попросил дядя Фёдор.
— Расскажите, — попросил профессор Сёмин.
Шарику и Матроскину очень не хотелось рассказывать, но пришлось.
— Это тогда было, когда к нам новая девочка приехала — Катя.
— Так это моя племянница, — сказал профессор Сёмин.
— Ну, да, — подтвердил Шарик. — И она дяде Фёдору очень понравилась. А этот чересчур хозяйственный тип… — тут Шарик показал на Матроскина, — …говорит: «Наш дядя Фёдор влюбился. Мы его можем потерять».
Профессор Сёмин спрашивает дядю Фёдора:
— Вы помните эту историю?
— Что-то начинаю вспоминать, — ответил мальчик. — И что дальше было?
— А было вот что! — продолжил Шарик. — Было, что мы чуть не подрались. Я ему говорю: «Подумаешь, влюбился! Если бы он заболел, мы бы могли его в больнице потерять. А так ничего с ним не случится». Ведь ничего не случилось?
— Это сейчас легко говорить «не случилось», — вскипятился Матроскин. — А тогда трудно было что-либо предсказать. Как бы начал он с этой девочкой гулять, цветочки собирать. Мог бы и про нас забыть.
— Ну и пусть бы они дружили, — сказал профессор Сёмин. — Настоящая дружба ещё никому не мешала.
— Правильно, — вмешался почтальон Печкин. — Я, например, с