Дядя самых честных правил 8 стр. 5
и я, желая опробовать новое колдовство.
Лукиан неплохо объяснил принцип «доппельгенгеров», как он назвал заклятие. Мне нужно было запустить «обратный солнцеворот» эфира и следить за процессом, чтобы изменения не перешли черту.
Лица Ивана Антоновича и мертвеца, лежащего рядом, потекли расплавленным воском. Мёртвая и живая плоть морфировали, обмениваясь свойствами. Тонкие черты бывшего императора стирались, заменяясь заурядной внешностью: тяжёлая челюсть, нос картошкой, пухлые губы, подбородок с ямочкой. А мертвец, наоборот, приобретал черты царской фамилии. Нос заострился, лицо вытянулось, кожа разгладилась.
Так-с, пожалуй, хватит! В этом деле, как и в выпечке пирогов, главное — не передержать. Лукиан предупреждал: если процесс зайдёт слишком далеко, то живой может умереть, а вот мёртвый попытается восстать. Нет, нам такого не надо! Я разрубил вращающийся поток эфира, завершая колдовство. Вот так, отлично! Будить мальчишку пока рано, пусть живые ткани закрепляются в новой форме.
— Иди сюда, — я поманил к себе Пансова.
— Да, господин.
— Исполняя свою клятву, ты станешь спутником Антона Ивановича.
Мертвец уставился на бывшего императора. На лице отображалась тяжёлая работа мысли — он кривился, морщил лоб и дёргал уголком рта. Потребовалась почти минута, чтобы до него наконец дошло.
— А-а-а! Господин, я понял!
— Вот и чудно. Будешь ему телохранителем, нянькой и воспитателем. Деньги сумеешь достать?
— Деньги? У меня есть, — он похлопал себя по поясу, звякнув кошельком, — потом добуду ещё.
— Возьмёшь его и отвезёшь за границу. Не спеша объездите германские княжества, можете посмотреть Францию. В Испанию и Италию даже не суйтесь, тебя опознают церковники. Когда Европа надоест, собери сумму побольше и отправляйтесь в Новый Свет.
— Понял, господин.
Пансов низко поклонился.
— Учти, я буду следить за тобой. Убережёшь мальчишку — получишь освобождение. А нет — отдам в подчинённые Дмитрию Ивановичу, будешь ему за денщика.
Резко обернувшись, Пансов уставился на Кижа. Тот же расплылся в жутенькой улыбке, показав зубы.
— Я всё сделаю, господин. Не надо меня отдавать ему.
— Помни — Антон Иванович никогда не должен вернуться в Россию.
— Да, господин.
— А теперь отойди, пора разбудить нашего спящего красавца.
Мальчишка очнулся только после пары пощёчин и несколько минут не мог сконцентрировать взгляд, раскачиваясь, как пьяный. Пансов заботливо напоил его водой и помог встать на ноги.
Пока он приходил в себя, я отправил Кижа с небольшим поручением.
— Дмитрий Иванович, найди для нашего подопечного другую одежду. Что-то неброское для долгого путешествия.
— Ммм… Любите вы задачки задавать, Константин Платонович. Сейчас что-нибудь придумаю.
Сумев подняться, бывший император наткнулся взглядом на зеркало и, отстранив руку Пансова, пошатываясь, направился к нему.
— Это я⁈
— Это вы, Антон Иванович.
— Но…
Он принялся рассматривать нового себя. Мял щёки, трогал нос, губы, корчил рожи и показывал сам себе язык.
— А теперь раздевайтесь, Антон Иванович, — прервал я его на очередной гримасе, — ваша одежда нужна для другого.
Он не стал возражать. С болезненным любопытством наблюдал, как Пансов переодевает труп бедняги, получившего внешность бывшего императора.
— Одевайтесь, — Киж появился с ворохом одежды. — Не слишком новое, но вам на первое время подойдёт.
— И будьте добры, поторопитесь, Антон Иванович, времени почти