Дьявол и паж стр. 2
разбоя? — дружелюбно осведомился герцог. — Или ты надеялся застать меня врасплох?
Мальчик покраснел, синие глаза потемнели от негодования.
— Я не собирался вас грабить! Честное слово, не собирался! Я… я убегал! О, месье, отпустите же меня!
— Всему свое время, дитя мое. Могу я спросить, от кого это ты убегал? От очередной своей жертвы?
— Нет! Прошу вас, отпустите меня! Вы… вы не понимаете! Он хватится меня и пустится в погоню! Прошу вас, милорд!
В глазах герцога мелькнуло любопытство.
— И кто же этот загадочный "он", дитя мое?
— Мой… мой брат. Прошу вас…
Из переулка вынырнула огромная фигура. Увидев герцога, человек остановился. Мальчик задрожал всем телом и вцепился в рукав Эйвона.
— А! — прорычал верзила. — Клянусь господом, милорд, если этот щенок намеревался ограбить вас, он за это поплатится! Эй, мерзавец, поди сюда! Неблагодарное отродье! Ты пожалеешь о своем поведении, клянусь Пресвятой Богородицей! Тысяча извинений, милорд! Этот щенок доводится мне братом. Я его хорошенько выпорол за лень, а он возьми да удери, гаденыш!
Герцог уткнул нос в надушенный платок.
— Держитесь от меня подальше, приятель, — надменно потребовал он. — Нисколько не сомневаюсь, что порка весьма полезна для молодого организма.
Мальчик еще теснее прижался к нему. Он больше не пытался убежать; лишь детская ладонь судорожно сжимала руку герцога. Эйвон еще
раз недоуменно оглядел мальчика, задержав взгляд на медно-рыжих взлохмаченных волосах.
— Так вы говорите, это ваш брат? — Он перевел взгляд на верзилу, над обезьяньим лицом которого нависало иссиня-черное воронье гнездо.
— Да, господин, это мой брат. После смерти родителей я день и ночь пекусь о его благополучии, а он платит мне черной неблагодарностью! Это божья кара, господин, а не мальчишка!
Герцог задумчиво взглянул на рыжие вихры.
— И сколько лет вашему брату, приятель?
— Девятнадцать, милорд.
Герцог еще раз оглядел мальчика.
— Девятнадцать. Не маловат ли он для своего возраста?
— Да что вы, милорд! А даже если и так, то моей вины в этом нет! Я… я хорошо его кормлю. Не верьте его болтовне, милорд, этот гаденыш горазд врать! Мучение, а не ребенок!
— Что ж, приятель, я избавлю вас от этого великовозрастного наказания, — обронил его милость.
Верзила непонимающе уставился на Эйвона, обезьяньи черты исказила непосильная умственная работа.
— Чего-чего, ваша милость?
— Надеюсь, он продается?
Холодные пальцы еще крепче вцепились в руку герцога.
— Продается, милорд? Вы…
— Я намерен купить его и сделать своим пажом. Какова цена? Луидор? А может, сущее наказание не стоит и ломаного гроша?
Глаза верзилы алчно блеснули, он облизнул губы.
— Он хороший мальчик, благородный господин. Он умеет работать! Честно говоря, брат мне очень дорог. Я сильно привязан к нему. Я…
— Даю за него гинею.
— Ну нет, милорд! Мальчишка стоит больше! Гораздо больше!
— Тогда забирайте его, — сказал Эйвон и двинулся дальше.
Мальчик последовал за ним, продолжая цепляться за руку.
— Милорд, купите меня! Пожалуйста, купите! Я буду хорошо работать! Клянусь! Умоляю, милорд!
Его милость остановился.
— Может быть, я поступаю глупо? — вопросил он по-английски, вытащил из шейного платка бриллиантовую булавку и поднял ее так, чтобы она заискрилась в свете фонаря. — Ну что, приятель? Этого хватит?
Верзила как зачарованный смотрел на сверкающую драгоценность.
— Это плата, — холодно пояснил герцог Эйвон, — за вашего брата, я покупаю его тело и душу.