Дьявол в Лиге избранных стр. 78
и вернулась к работе. – Я уверена, что выставка его работ будет пользоваться огромным успехом. Но я фактически ничего о нем не знаю.
– Ну, он просто душка, – сказала Никки, не сводя глаз со своего отражения в зеркале. – А его искусство прямо божественно. В его мизинце больше таланта, чем у любого известного мне художника. Но он очень разборчив в том, кому показывать свои работы. Меня не удивило, что он тебе отказал.
– Разве я тебе не говорила, что он в конце концов согласился?
Никки подняла глаза, чтобы увидеть меня в зеркале:
– Да ты что!
– Да, вот так.
Никки покачала головой, что, должно быть, выражало изумление, и парикмахерша выразила неудовольствие.
– Это же здорово! – воскликнула Никки.
– Так что еще ты о нем знаешь? Меня это интересует в рекламных целях, конечно.
– Ну, его семья переехала в Уиллоу-Крик, когда я ходила в пятый класс. Он учился на первом курсе.
– Он так давно тут живет? – Как получилось, что я ничего не слышала о нем раньше? – Где он жил?
– Там же, где и сейчас.
А, старше меня, жил в южном Уиллоу-Крике. Все понятно.
Никки восхищенно улыбнулась:
– Уже тогда все знали, что он не такой, как все. Он был большой и мускулистый, и не боялся лезть в драку.
Я была сбита с толку:
– Разве этого нельзя сказать почти о каждом парне из южного Уиллоу-Крика?
– Может быть, но Сойер жил искусством. Никто из парней в нашем районе не интересовался ничем таким – по крайней мере, никто бы в этом не признался. А Сойер все время рисовал, говорил о разных художниках. Я помню, моя мать и все остальные сплетничали о нем и о его претензиях на понимание искусства. Кроме того, его родители были старыми, как бабушка и дедушка. Думаю, они что-то преподавали в университете. Они были очень умные, прямо как Сойер. Он рано закончил школу и уехал из города, а вернулся только в прошлом году. Ты должна была видеть его дом. Просто развалина. Он сделал ремонт, и все время пытается что-то улучшить.
– И кто теперь его друзья?
– Я не знаю.
– А как насчет бойфренда?
– Понятия не имею, Фреди. Спроси у него самого.
Как будто я буду совать нос в чужие дела. Во всяком случае, не в открытую.
Я ничуть не продвинулась в своем расследовании, но тут все попытки пришлось приостановить, потому что Эжени повела Никки смывать краску. Ужас моей протеже рос прямо пропорционально тому, как менялась ее прическа. Вернувшись и посмотрев на себя в зеркало, Никки чуть не упала в обморок.
– Господи Боже мой! – Это прозвучало довольно мрачно. – Мои волосы – и каштановые!
– Да нет же, глупенькая, это не так.
Это действительно было не так. Высохнув, волосы будут соответствовать эталону Лиги избранных. Темный блонд, который смягчит ее внешность.
– Теперь пусть Эжени тебя подстрижет.
Больше я не услышала ни слова ни о Сойере, ни о чем-либо еще. Никки вжималась в кресло все глубже и глубже, пока Эжени подстригала нижние слои ее прически «лесенкой». Наконец Эжени взялась за фен для укладки.
Это была вторая причина, по которой я хранила молчание об Эжени, также известной как Юлесс. «Салон Франсуазы» был единственным местом в Уиллоу-Крике, где