Библиотека

Дикарь стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

сочились кровавые струйки, окрашивая алым кожу.

— Слава Богу, ты его не убил.

— А очень хотелось.

Она пристально поглядела на меня, ни проронив ни слова. Слова были не нужны. Я отшвырнул кочергу, отошел от неподвижного тела и протер глаза. Шмыгнул носом. Отвратительная влажность в носу заставила меня посмотреть вниз, и я обнаружил, что весь перед моей рубашки залит кровью. Я вытащил носовой платок, чтобы унять кровотечение, а затем уселся в кресло. Я бы с удовольствием откинул голову назад, но не смел отвести глаз от Бернса.

Матушка подошла ко мне и погладила меня по голове.

— Он ужасно напугал тебя.

— Он тебя отхлестал, матушка.

— Это все выпивка. В сущности, он незлой человек.

— Довольно злой, я бы сказал. Я хочу, чтобы ты позволила

мне вышибить ему мозги.

— Экий вздор. — Она шутливо взъерошила мне волосы. — Это все от книг, не сомневаюсь.

— Это от того, что я видел, как он хлестал тебя.

— Романы прекрасная вещь, милый, но не стоит забывать, что это всего лишь выдумка. Легко казнить злодея в книге, ведь он не из плоти и крови, а всего-навсего из бумаги и чернил. И вышибить кому-нибудь мозги может показаться плевым делом. Но не в настоящей жизни, мой дорогой. Если бы ты убил Рольфа, то этот поступок лег бы на твою душу как холодная черная рука. Он мучил бы тебя всю жизнь, заставлял бы тебя просыпаться по ночам и терзал бы дни напролет.

Она говорила так серьезно и торжественно, что я внезапно ощутил сильный прилив радости от того, что она не дала мне пристукнуть Бернса. И пусть я был совершенно уверен, что она в жизни никого не убила, глубоко в сердце она, несомненно, знала тяжесть этого груза.

С тех пор я много кого отправил на тот свет. Мне это встало дороже, чем проблемы со сном. Однако самым тяжким грузом на моем сердце лежит не то, что я кого-то убил, а то, что некоторых мерзавцев я не убил вовремя.

Как бы там ни было, Бернс остался в живых. Прикончить его было бы нехорошо, во всяком случае, так мы тогда считали, но следовало позаботиться о том, что станет с нами, буде он решит прийти в себя.

Когда матушка закончила свое поучение, я встал с кресла и сказал:

— Надо с ним что-то делать, понимаешь? Наверняка он примется за старое.

— Боюсь, ты прав.

Мы оба воззрились на него. Он до сих пор не очнулся, знай себе похрапывал.

— Одно я знаю точно, — сказал я и бросился в свою комнату. Вернулся я секунду спустя с парой стальных наручников — рождественским подарком дяди Уильяма, полагавшего, что из меня в свое время выйдет прекрасный констебль, и всячески разжигавшего мою тягу к этому призванию.

Вместе с матушкой мы перевернули Бернса. Я завел ему руки за спину и защелкнул браслеты на запястьях.

Мы поднялись на ноги и восхитились нашей работой.

— Здорово вышло, — сказала матушка.

— Мне сбегать за полицейским?

Ее лицо помрачнело. Она нахмурилась и медленно покачала головой.

— Его как пить дать свезут в тюрьму.

— Там ему самое место!

— О, мне бы этого не хотелось.

— Матушка! Он тебя отхлестал! И говорить нечего, что бы он еще натворил, если бы я его не оглоушил. С ним должны разобраться.

Она ненадолго замолчала, несколько раз проведя рукой по щеке. Один раз ее передернуло, видимо, из-за боли в спине. Наконец она сказала:

— Билл наверняка знает, что делать.

Эти слова мне понравились.

Билл наверняка знает, что делать, отлично.

Пускай он только глянет на спину сестры и разберется с Бернсом самым подходящим образом.

— Я иду за ним, — сообщил я.

Матушка бросила взгляд на стоящие на каминной доске часы. Я тоже. Было почти девять.

— Лучше подождать до утра, — сказала она.

— Он не сидит на дежурстве до полуночи. У меня достаточно времени, чтобы застать его, прежде чем он уйдет.

— И дождь идет.

— Три капли мне не повредят.

Я запихал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.