Дикарь стр. 9
и куртки, но у большинства не было ни того, ни другого. Женщины повязывали голову платком, чтобы защититься от дождя. Мужчины носили шляпы с полями, опущенными столь низко, словно им категорически не хотелось, чтобы кто-нибудь видел их лица. Зонтов не было решительно ни у кого, так что я обрадовался, что потерял свой.
Даже без зонтика покрой моих одежек делал меня слишком заметным. Головы поворачивались, когда я проходил мимо, парни окликали меня, некоторые пристраивались рядом, но я ускорял шаг и оставлял их позади.
Они просто развлекаются, твердил я себе. Никто не хочет причинить мне вреда.
Матушка любила называть подобный люд «горемыками». Дядя Билл, когда пересказывал мне с глазу на глаз истории про Потрошителя, смотрел на это с другой стороны. Для него «горемыки» были «безбожным сборищем головорезов, шлюх, подонков и оборванцев», завшивленных, разносящих ужасные болезни и готовых с радостью кому угодно перерезать глотку за полпенни.
Я склонен считать, что матушкин взгляд смягчался добротой ее сердца, в то время как дядя Билл был озлоблен своею службой, а истина должна быть где-то посередине.
Люди вокруг меня выглядели достаточно «горемычными», но не могли же все они быть подонками и шлюхами! Я прочел достаточно, чтобы распознать в большинстве из них честных тружеников скотобоен, доков и пошивочных мастерских. Были среди них и разносчики, извозчики и мусорщики. Они делают тяжелую, грязную работу и зарабатывают жалкие гроши, только и всего.
Продвигаясь вперед, я не мог удержаться от волнения. Может, у дяди Билла и испорченный взгляд на вещи, но это
не значит, что он кругом неправ.
Я внимательно смотрел по сторонам.
Как позднее скажет мне Джон МакСуин: «Смотри внимательно, Вилли. Ты должен заметить беду прежде, чем она заметит тебя».
Все что я высмотрел, так это девчонка, уткнувшаяся в фонарный столб. Ее кудрявые волосы совсем слиплись от воды. Она выглядела старше меня, но ненамного. Если бы не опухшие глаза с синяками, она была бы вполне ничего. На ней было длинное платье и шаль, накинутая на плечи. Когда я приблизился, она оттолкнулась от столба и сделала шаг в мою сторону.
Я резко остановился.
Это может быть одна из тех шлюх, про которых говорил дядя Билл.
Внутри у меня все перевернулось.
Рассудив, что самым мудрым будет поскорее улепетнуть, я кинул взгляд на противоположную сторону улицы. Однако там торчал безногий тип, привалившийся к стене. На глазу у него был повязка, а во рту торчала бутылка. Гнаться бы он за мной не стал, но идея приблизиться к нему восторга у меня не вызвала.
Так что я продолжил идти прежним курсом.
Девица подошла вплотную ко мне. Я остановился и одарил ее такой широкой улыбкой, что заболели губы.
Затем я сделал шаг в сторону, надеясь миновать ее. Она шагнула в ту же сторону и ухмыльнулась.
— Куда это ты так спешишь? — спросила она. Я с трудом разобрал, что она говорит, потому что звучало это примерно как: «Кда то тк спши?» От нее сильно разило пивом.
— Боюсь, что я заблудился. Я пытаюсь найти… — Тут меня одолели сомнения. Вообще бы не следовало каждому встречному-поперечному сообщать, что я ищу полицейский участок. — Я иду на Леман-стрит, — сказал я ей. — Это далеко отсюда?
— Леман-стрит, говоришь? Отлично, Сью отведет тебя прямо туда, верно?
Как только я сообразил, что она сказала, у меня скрутило живот.
— О, право же, это совсем ни к чему. Вполне достаточно, если ты просто скажешь мне…
Но она подошла ко мне вплотную, схватила меня за руку и потащила за собой. Перемешанный с пивным перегаром сладкий цветочный аромат духов норовил забить мне нос.
— Да все нормально! — протестовал я.
— Вот ты, ты молодой франт, и ужо будь уверен, ты не поладишь с такими, кто изувечит тебя и бросит помирать, ты этого не хочешь. Сью проводит тебя, и мы скоренько попадем