Библиотека

Динамит пахнет ладаном стр. 144

Размер шрифта
-
+
Тема

общество Гурского еще и в морском путешествии. Хоть он и стращал товарища переездом в Европу, однако сам-то надеялся отправиться туда в гордом и приятном одиночестве. Но, тут Захар прав: всё решит партия.

Правда, они по-разному понимали, что такое партия. Гурский был боевиком среднего звена. Мог организовать акцию на низовом уровне, мог использоваться в качестве курьера или телохранителя, как сейчас. Партия ему, наверно, представлялась в виде армии, поделенной на дивизии, полки и батальоны. И он, наверно, видел себя на правом фланге какой-нибудь гвардейской роты. Даже мог вообразить на своей груди какие-нибудь ордена за заслуги перед революцией. Да, Гурский был пушечным мясом партии. Тихомиров же представлял себе строение организации отнюдь не так примитивно.

Давно миновали те времена, когда Гаврюша с открытым ртом слушал приказы Августа Ивановича, своего первого наставника, и когда он каждую минуту ожидал разоблачения. Нет, не ареста, а именно разоблачения. Он боялся, что однажды на каком-нибудь из секретных сборищ кто-то покажет на него пальцем и скажет: «Да это же самозванец! Никакой он не революционер! Он растратчик! Он сжег партийные бумаги, а средства присвоил! Смерть предателю!» И еще что-нибудь в этом роде. Кошмарные картины недолго посещали его сны. Скоро Гаврюша понял, что в партии много таких, как он.

Правительство с ликованием праздновало кровавую победу над «Народной Волей». Но по всей империи, от Гельсингфорса до Тифлиса, от Ревеля до Иркутска, из обломков организации вырастали новые партии. Эти группы называли себя социалистами, революционерами, анархистами или нигилистами… Названия были разными, суть — одна. В России появилась политическая оппозиция. У российского общества появилась надежда на переустройство всей системы отношений. И люди, которые уже научились вкладывать деньги в строительство дорог и фабрик, стали подумывать о вложении своих капиталов в политику.

Август Иванович, бывший рижский адвокат, в свое время помог некоторым членам организации укрыться за рубежом. Когда «Народная Воля» доживала последние дни, он вывез в Швейцарию архивы и накопления. Старые знакомые, закрепившись в эмиграции, ввели Августа Ивановича в состав Бюро. Бюро… Тогда это слово казалось новым. Оно потребовалось, чтобы подчеркнуть отличие от всяких «комитетов». Новая партия называла себя международной лигой анархистов. А поскольку анархисты не признают никакого бюрократического насилия, то и организации, как таковой, нет. Есть союз свободных людей. И есть Бюро, которое координирует их борьбу с ненавистной властью. Все очень просто. И надежно, не подкопаешься. Гаврюше понадобился всего год, чтобы понять все преимущества подобного политического механизма. Он понял, что оказался в элите. Не имея никаких заслуг, никаких убеждений, никаких политических способностей, он распоряжался огромными суммами и, больше того, распоряжался судьбами сотен людей. Он обладал властью, которая, впрочем, была ему не нужна. Комфорт, безопасность, размеренный образ жизни — всеё, чего он хотел. И он это получил. Надо было просто исполнять распоряжения тех, кто стоял над ним. А распоряжения эти никогда не были слишком сложными для исполнения.

Приехать в Америку, договориться о поставках оружия, выклянчить денег на нужды революции — разве это так трудно? Вот если бы ему приказали бросить бомбу или выстрелить в человека… Вот тут Тихомиров мог бы попасть в затруднительное положение. Но люди, стоявшие над ним, хорошо знали, кому какое дело можно поручить.

— Знаешь, в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.