Диомед, сын Тидея. Книга первая стр. 76
не опознали. А еще лучше – такие слова говорить, где бы «пы» не было. И «ды» тоже...
– Можно, – задумываюсь я. – А можно иначе.
Да, можно и по-другому. Я об этом сразу подумал, как глашатая услыхал.
– Я бы к Промаху пошел и договорился. Дылда ведь теперь басилей Тиринфа, так? Он бы мне стражу выделил – и вестника. Стража бы меня охраняла, а вестник кричал, что везут вора пойманного. Вместе с золотом. Так бы и приехали.
Капанид удивленно мигает. Репку свою чешет. Молчит.
– Нельзя, – наконец, вздыхает он. – Никому постороннему рассказывать нельзя.
– А ты приказ вспомни! – усмехаюсь я. – Там про это ничего не было. Украсть – и доставить. А как – это уже наше дело.
– Гм-м-м... А чего ж мы тогда из Дельф бежали?
А бежали мы из Дельф потому, что там Промах Дылда Длинная не живет. Тамошнего басилея мы не знаем. Промах – он наш. Совсем наш.
Мы почти никогда не встречаемся все вместе – дети Семерых. Промах живет в Тиринфе, толстяк Полидор – в Лерне, Эвриал Смуглый – в Навплии. Все они теперь – басилеи, у них забот много (правят, понятно, дедушкины советники, но все-таки!), поэтому в Аргосе они только по праздникам бывают. Но все равно – мы вместе. Мы – Эпигоны. Потомки.
Наследники.
И нам есть, что наследовать!
– А меня женить хотят! – внезапно сообщает Капанид.
Челюсть уже отвисает... Отвисла... Висит... Нет, быть не может! Это я критских значков перечитал.
– Женить хотят, – срывающимся баском повторяет Сфенел. – Вот постригут – и женят. На девчонке. Может не сразу, но года через два – точно. Они, родичи, говорят, что я последний Анаксагорид, и если я погибну, то род прервется. Поэтому я должен с девчонкой жениться...
Такое надо переварить. Такое надо обдумать. Одно ясно – отчего Капанид из дому сбежал. Сбежишь тут!
– Мужчина жениться хочет, – наконец, вздыхаю я. – Хочет, а любовь – козел.
На этот
раз челюсть начинает отвисать у Сфенела. Да так, что бедняга даже не может выговорить «чего?».
– Это папа так говорил, – поясняю. – Шутил. Пословица есть хеттийская, если ее перевести слово в слово, то так и будет. А по-нашему: стерпится – слюбится.
– Угу...
Да-а, Капаниду и вправду не до шуток. Ну что тут сделаешь?
– Они еще много чего говорят, Тидид. Ванакта нашего ругают – дедушку твоего. Говорят, он престол захватил. Аргосом трое править должны – потомок этого... Бианта, затем Мелампода, ну и Анаксагора. Так ванакт Пройт завещал, у которого дочки в коров превратились...
...Потому и называют их потомков – Коровьи дети. Шепотом, конечно. Эту сказку я знаю. У ванакта Пройта дочки спятили и себя коровами вообразили. А Мелампод их вылечил. За это и царем вместе с братом Биантом сделали. Только не так это было. То есть, не совсем так.
(Но это – тоже «тс-с-с!»)
– И еще говорят, что никакой Адраст не Злосчастный. Он хитрый очень. Он нарочно так воевал, чтобы папы наши погибли. Они погибли – а он сам царствует. Один! А теперь хочет, чтобы мы тоже на Фивы пошли. И погибли. Тогда Эгиалей сам править будет. А после него Киантипп. У нас ведь детей еще нет, погибнем – и все!
Странно, где-то