Библиотека

Диомед, сын Тидея стр. 168

Размер шрифта
-
+
Тема

Ничего не понимаю! И никто из НАС не понимает.

– Почти никто, мама! Почти! Ведь кто-то из ВАС это придумал ?

– Не знаю... Болтают о каком-то яблоке...

– Яблоке?!

– Представь себе, Диомед! Будто бы на свадьбе у Пелея кто-то кинул золотое яблоко с надписью: «Прекраснейшей»...

– Так эта надпись на яблоке бы не уместилась, мама! Там же столько значков! Может, это репа была?

– Вот-вот, и я о том... И будто бы из-за яблока МЫ поссорились, кому, мол, достанется. Boлooкaя, Киприда и я отправились к Парису на Иду, чтобы он рассудил...

– Что за бред?

– Не бред, сынок! Не так глупо и придумано – для козопасов, которые представляют нас ничуть не лучше своих неумытых жен. Парис якобы вручил яблоко Киприде...

– А она сосватала Парису Елену... Да-а!.. А что на самом деле ?

– Я же тебе говорю – не понимаю! НАШИ, те, у кого в Восточном Номосе уже есть Грибницы, очень волнуются, да и другие тоже. Ведь может быть... Может быть война, уынок!

– Да что ты, мама! Мой родич Фоас как-то сказал, что из-за женщин нельзя начинать войну. У тебя жену украли, а ты у врага укради! Воевать-то зачем ? Елену вернут, Париса сошлют к гипербореям...

– Если бы... Если бы, сынок!..

* * *

– Сука! Елена – сука!

– Су-у-ука-а-а!

Золотой истукан качнулся – раз, другой. Рухнул...

– Сука! Предала! Всех нас предала! Сука!

Теперь по золоту молотили – камнями, дубинами, ногами, чем попало. Молотили, плющили, уродовали лик...

Толпа пришла сюда, на Глубокую, еще с рассветом. Стояли, окружив знакомый мне с детства храмик, шептались, потом стали кричать. Стражников не трогали, просто в сторону отодвигали. На нас с Капанидом и не смотрели. Будто бы не аргосские владыки у гибнущего храма стоят.

– А мы ей молились! Этой суке молились! Поджигай! Храм поджигай!

– Тидид! – Голос Сфенела дрожит. – Нельзя! Нельзя, чтобы так! Храм ведь!

– А как? – вздыхаю я.

Мне тоже жаль, до боли жаль Золотую Елену, богиню нашего детства, нашего маленького царства-государства на Глубокой. Сколько раз забегали сюда, молились, говорили о Ней! Но – поздно. По всей Ахайе, по всей Элладе громят храмы, разбивают статуи, оскверняют алтари...

Уже не богиня – сука!

– Предала! Предала! За Парисов приап предала! Заглотнула – понравился! Су-у-ука! Жги! Жги-и-и!

Вот и хворост с соломой несут. Стража догадалась, к соседним домам отступила. А там готовятся – пифосы с водой выкатывают, чтобы огонь не перекинулся...

– Кол ей вогнать! Чтобы изо рта вышел! А Парису приап его вонючий оторвать! Оторвать! Оторва-а-ать!

– Жги-и-и-и!

Занялось! Сперва неохотно (мокроват хворост!), затем все сильнее, сильнее. А стражники уже сами солому подкидывают...

И ничего не помогает! По всем храмам жрецы орут-надрываются, что не бежала Прекрасная – похитили. И нет ее вины, один Парис-богохульник, обычаи гостеприимства предавший, за все в ответе. И Тиндарей с Менелаем о том привселюдно заявили, и я объяснить пытался...

Да где там!

– Как же теперь, а? – вздыхает Капанид, а у самого – глаза мокрые. – Ведь Елена! Она... Эх!

А храм горит, горит сказка нашего детства, горит мечта о Золотом Веке. По всем городам, по всем селениям, по всей земле. Прощай, Елена, прощай богиня наша!

Горит! Жарко пылает! Отступила толпа, затихла. Но ненадолго.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.