Диомед, сын Тидея стр. 221
горы, застывшие капли островов посреди гладкого моря, ровная дуга Океана вокруг. Будто я снова у дяди Эвмела, в первый раз, и он спрашивает у меня...
«Это наш мир, мальчик.. Точнее, Номос».
Нет! Не так что-то!
Всмотрелся, головой покачал. Ну, конечно, у дяди Эвмела наш Номос из бронзы вылит – Европа, Эреб, обитель Тьмы. Здесь же – Восточный, земля Светлых Асов. Вот и реки знакомые, и мешанина гор на востоке, и чудо-рыба остров Кипр...
И все равно – не так! Вновь поглядел. Понял.
И удивился – еще пуще.
– Э-э, ванакт! Скажи, ванакт...
Гетайры! Видать, насмотрелись уже. Налюбовались!
– Скажи, ванакт, грабить будем, а? Жалко грабить, понимаешь, красиво очень, будто на Олимп попали, к Дию Ясному в гости попали! Пусть остается все, люди ходить будут, смотреть будут, радоваться будут...
Смущены чернобородые, словно и вправду на Олимп по ошибке на конях своих гривастых залетели. Не первый раз я сегодня такое слышу. Не первый, не второй. А чему удивляться-то? Для куретов и пещера моего деда Ойнея – дворец. А тут!
Вздохнул я, по сторонам огляделся. И вправду – здорово! Не один век, поди, украшали, старались. Жалко...
– Не будем грабить. Оглядитесь только, в каждый угол загляните.
А на сердце – рак черный, морской. Клешнями вцепился, не отпускает. Все верно мы с Агамемноном решили, все рассчитали... А все равно – жалко! Будь я и вправду Дамедом-богом...
Странная мысль заставила остановиться, каменной колонной застыть посреди пустого дворца. Что-то слишком часто я стал называть себя этим самым «давусом». В шутку, конечно... Но ведь называю же я себя Дурной Собакой! И ничего, не залаял пока!
И хвост не вырос.
А вот почему в Номосе, не в настоящем, а в том, что хеттийские умельцы из меди сотворили, не хватает...
– Держи-и-и-и-и!
Оглянулся. Не тут, но где-то рядом. А пальцы уже – на рукояти меча.
– Держи-и-и-и! Вот та-а-ак! Э-э, зачем бежишь?
Ну вот, выходит, не пуст дворец!
Рядом с залом Номоса – горница невеликая. Даже не горница, а вроде как кладовка. Сундуки, ларцы расписные (из Кеми, по всему видать). . ...Раскрытые, перевернутые.
– Куда бежишь? Зачем бежишь? Сюда иди, да!
А посреди хаоса, посреди всякой ерунды, что из сундуков-ларцов тех выпала...
– Э-э, хорошая какая! Кулаками не маши, да. Не кусайся, да. Скажи: по согласию!
Я только вздохнул. Кому что, а Данаидам – бочки. Ну, а моим чернобородым...
– По согласию, да? Ну, скажи, хорошая!
Ясное дело – девушка. Поди, в сундуке пряталась. Да только от куретов и в Океане не укроешься.
– По согласию, да?
Всмотрелся, снова вздохнул. Не девушка – девчонка совсем. Худая, ребра кожу раздирают, рот губастый до ушей – и ноги костлявые от тех самых ушей растут. Ну и страшненькая! Прямо как моя богоравная супружница лет этак двадцать назад... И поясок яркий с каменьями вокруг пояса. И серьги серебряные в ушах. Видать, не рабыня. А здорово дерется! Кулачки худые так по носам куретским и гуляют! Да только моих гетайров теми кулачками не напугаешь. И ведь молча дерется! Правда, кого тут на помощь звать?
...А мне Амикла вспомнилась. Куснул рак морской сердце...
– Э-э, какая горячая! Какая хорошая, да! Ну скажи, что по согласию!
Сорвала