Диомед, сын Тидея стр. 222
куретская лапа повязку набедренную, льняную с бедер худых. А другая уже девчонку на сундук валит.
– Ванакт! Ванакт Диомед Тидид!
Дернуло меня от ее голоса. Не сразу понял, что позвала она меня не по-хеттийски.
– Ванакт! Я тебе нужна! Я тебе пригожусь!
По-ахейски позвала девчонка. Дрогнули куретские лапы. Отдернулись. Вскочила – голая, лишь в пояске золотом и серьгах. Ко мне рванулась.
– Я тебе нужна буду, ванакт аргивянский!
Загоготали чернобородые. Мол, нужна, конечно, нужна! И ванакту нужна, и нам нужна, и кто мимо пройдет – тоже нужна.
– Я все наречия знаю! Тебе понадобится толмач! Тебе понадобится...
Странное дело, вроде как даже не страшно
ей. С характером, видать, губастая! А вот насчет толмача...
– Все наречия? – удивился я. – Такого не бывает.
Не просто так удивился – на языке Древнем. Чтобы сразу понять.
– Этоноси куса атори те кефтиу...
Поймал я рукой челюсть, головой мотнул. Да-а-а... Гетайры тоже что-то поняли. Посторонились. Поморщилась девчонка, ладошкой по плечу провела, словно след: от пальцев куретских стирала.
– Я – Цулияс, дочь Шаррума, жреца Света-Сиусумми. Мой отец, да будет тепло ему в царстве Телепина, умер в прошлом году. Ты знаешь хеттийский, ванакт Диомед, но этого мало...
Кивнул я, соглашаясь. Мало, конечно.
– А наречие Кеми тебе знакомо, Цулияс, дочь Шаррума? И Баб-Или?
– Конечно, – дернулись худые плечи. – Только, ванакт, в Баб-Или нет своего наречия. Раньше там разговаривали по-суммерийски, сейчас – на касситском, но в последние годы в войске лугаля стали говорить на языке халдеев...
– И ты все знаешь? – поразился я, все еще не веря.
– Ну, не все, – слегка смутилась она. – По-суммерийски только читаю, но на нем сейчас никто не разговаривает, как и на старом наречии кефтиу, на котором ты ко мне обратился...
Поглядел я на эту худобу костлявую, губастую. Подумал чуток.
– Хитон, плащ, эмбаты, дорожную шляпу.
Засуетились гетайры. Вот уже кто-то хитон с плеч сдирать стал, кто-то – эмбаты с ног стягивать.
– Надеть!
Полюбовался я на то, что вышло, усмехнулся.
– Ну, мужи куретские, кто это?
Открыл рот Фремонид Одноглазый. Закрыл. Снова открыл.
– Я спрашиваю, кто это?
– Мальчик это, ванакт! – послышался чей-то неуверенный голос.
– Не мальчик! – отрезал я. – Это мой гетайр-толмач, ваш товарищ. А зовут его... Курос. Поняли? А теперь поздоровайтесь!
– Э-э-э-э-э...
– Я сказал – поздоровайтесь!
– Радуйся, друг Курос! – пробормотал Одноглазый, с трудом языком ворочая.
– Радуйся, друг Курос! Радуйся! – послышалось со всех сторон.
– Радуйтесь, мужи куретские! – сверкнул глазенками толмач Курос. – Хорошо, когда друзья рядом!
– Ты хочешь о чем-то спросить, Смуглый?
– Ванакту не задают вопросов, Тидид. Особенно на войне.
– Не обижайся, Мекистид! Тогда... тогда я в самом деле... вроде как спятил, что ли... Извини!
– Да ладно! А насчет вопросов... Сам понимаешь, влетели мы в эту Хаттусу по-наглому...
– А хеттийское войско уже сюда спешит? Одно с запада, другое – с востока, да?
– Я понимаю, на севере фракийцы вместе с этими усатыми, на востоке – каска и урарту, на юге – туски. Они, да еще вместе с нами, разнесут хеттийцев за месяц. Но это если все вместе. Но ведь Суппилулиумас может заключить с ними перемирие. Пока все эти туска сообразят, пока затылки почешут...
– Поэтому надо дать им знак. Сполох! Чтобы гром грянул, молния блеснула, чтобы всем ясно стало