Библиотека

Диомед, сын Тидея стр. 258

Размер шрифта
-
+
Тема

Цулияс, царевна хеттийская. Но есть вещи более важные, чем победа.

– Может быть, – согласилась она. – Знаешь, ванакт, я помню одну старую песню. Нашу, хеттийскую. Песню про бога Улликумми. Там есть такие слова:

Уж не тот ли прислужник плох,

Что поставил трон,

Раз ты не хочешь сесть?

Уж не тот ли кравчий плох,

Что чашу тебе предложил,

Раз ты не хочешь пить?

Ее рука коснулась моей – на какой-то миг, словно чайка задела крылом.

– Ты решил выпить свою чашу, Тидид?

Черный нос «Калидона» рассекал винноцветную плоть, ярым огнем горел Солнцеликий Гелиос.

Раб стал свободным. Свободный человек спешил выпить свою чашу.

Троя!

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ

КИНОТЕОМАХИЯ

СТРОФА-I

Насиловали...

Жестоко, беспощадно – прямо на смоленых досках палубы. С хрипом, визгом, подвыванием, с каплями густой слюны, с каплями густого семени, размазанного по лицу, по губам. Долго, раз за разом, без устали, без милости.

Насиловали – меня.

Шершавые доски вгрызались в спину, острые зубы рвали плечо, острые ногти терзали мою плоть...

Ванакт Артоса терпел молча. Мужчины не кричат, даже когда их насилуют – особенно если насилует собственная жена.

– Ублюдок! Ублюдок! Похотливый козел! Я перевяжу твой уд веревкой, канатом, я тебя оскоплю, я-а-а...

Богоравная ванактиса Айгиала, дочь Амфиарая Вещего, жадно сглотнула семя, зажмурилась, застонала. На какой-то миг смертельная хватка ослабла.

– Это тебе за всех твоих девок, ванакт! За всех твоих...

Можно было вырваться, прокатиться угрем по палубе (учил меня такому дядя Эгиалей на случай, ежели в бою с ног собьют!). Да только куда бежать? Море кругом!

Корабли толстяка Полидора ждали нас, где и ведено было – возле острова Гидрия. С самого начала мне это названьице не понравилось. Как чуял! А когда небольшая юркая кимба нагло ткнулась о борт «Калидона», когда бухнулась доска между палубами, когда на нее ступила богоравная ванактиса, понял – не зря чуял. Даже поздороваться не изволила государыня аргивянская, даже в мою сторону поглядеть. Оскалилась, головой

в золотом венце мотнула:

– В воду! Все в воду!

Только и пошел плеск над Миртойским морем, до самых Киклад слышно. Под шумок я тоже к дельфинам сбежать пытался. Да где там!

– Не смей уходить! Я твоя жена, ванакт! Я тебе напомню, что я твоя жена...

Я покорился, с тоской глядя на повисшее в белом горячем небе светило. То-то нынче смеху Гелиосу Златоликому!

– Я тебе напомню, похотливый козел...

Сжали худые пальцы мою плоть истерзанную, искусанную... отпустили. И насильники, видать, устают! ...Интересно, это кто из нас похотливый козел? А за бортом – плеск. Наслаждаются мужи аргивянские теплым морем. Смеются? Нет вроде. Не иначе – сочувствуют.

– Полидор привел сорок кораблей. Еще двадцать придут прямо в Авлиду через два дня...

Державными делами богоравная ванактиса занималась тут же, на палубе, на моем плаще сидя. Голая, в одном венце золотом.

...И с брызгами семени на губах.

– Почти пять тысяч человек, двести лошадей, колесницы...

– Ясно.

Я поглядел на белые паруса, заполнившие залив, принялся было считать, бросил. Ванактиса не ошибается.

А молодцы Толстяк с Дылдой! Большое войско за эти три года подготовили. Правда, сразу в бой его не поведешь – мальчишки еще. Думал я новых воинов в Азии по горным перевалам погонять, в мелких стычках закалить, да вот

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.