Библиотека

Диомед, сын Тидея стр. 282

Размер шрифта
-
+
Тема

левую! Ну чего скис? Мы – Аргос, басилей Сфенел! Ну!

– Арго-о-о-о-ос! Уноси тепленького-о-о-о!

Война сходила с ума.

– Да мы! Да мы тоже!.. Мы их!.. Гипенора-царя убили, Демакоона Приамида убили, Антифа Приамида убили, Ферекла-корабелыцика убили, Пироса-фракийца, Гипсенора-долопа, Сарпедона-ликийца, Симоисия-дардана, этого... пеона, у которого колесницу ослы возили...

– Ослы! Ослов одолеть просто! Убить-то убили, да только сами... Считай: братья Доклесиды, Орсилох и Крефон, погибли, Менесф и Анхиал, дружки Аяксовы, погибли, Левк-итакиец погиб, Диора Амаринкида фракийцы проклятые пополам разрубили...

– Точно, точно! А кто жив, почитай, все переранены: и Агамемнон, и Диомед, и Одиссей, и Менелай...

– Вот мирмидонцам хорошо, трусам этим. Сиди в лагере, живот чеши...

– Да не живот они чешут!

– А еще этот Рес-фракиец. Слыхали? Бог он, вот кто! Не хуже Арея-Ярого бог! Стоит ему до Трои добраться, на Фимбрийскую равнину ногой стать...

– Да ну, и не таких Ресов резали!

– Не скажи! Рее не прочим чета. Чистый бог! Уже все знают: стоит ему коней, значит, своих волшебных в Скамандре напоить, то все! Никогда нам Трою эту проклятую не победить – даже если три Лигерона в бой пойдут.

– Бог... кони... Чего ты мелешь, пень амбракийский?

– Сам ты пень амбракийский!

Над Фимбрийской равниной – черное звездное небо. Отражается небо в земной тверди, рассыпается тысячью блесток-костров. Недобрый

огонь на небе, недобрый огонь на земле...

Близко, совсем близко звездочки-костры. Они уже за желтым Скамандром, за могилой амазонки Мирины, где дрался с Парисом белокурый Менелай Атрид. Совсем рядом враг. Притаился у огня, не спит, ждет, старую желтую траву палит. А за блестками-кострами, за черной зыбкой тьмой – Троя.

Крепкостенная.

Неприступная.

Троя-Армагеддон.

Сквозь вязкое забытье. Сквозь безвидную бездну... ...Мама целует, мама гладит по щеке – как тогда, в невозможно далеком детстве, когда папа был жив и все были живы...

Зачем ты мне снишься, мама? Зачем?

– Я здесь, маленький...

Холодный пот на лбу, холодный пот на ладонях, холодные угли погасшего костра. Мама сидела рядом – незнакомая, чуть сгорбившаяся, в тяжелой темной хлене.

– Мама?!

И даже сквозь радость, сквозь растерянность и ужас – боль. Мама... С ней что-то... С ней что-то не так! 

– Постарела, правда? – улыбнулась она. – Теперь уж точно Совой звать будут.

Постарела... Тонкая кожа-пергамент в сетке морщинок на костистом лице, чужие огромные глаза... совиные. Волосы... Неужели седина? Что за глупость? Это же мама!

– Неправда! Ты... Ты самая!..

Тонкие сухие пальцы, пальцы старухи, осторожно коснулись моего лица.

– Конечно, маленький! Ведь я твоя мама, а ты – мой сын. Но все рожденное старится. Даже МЫ. Всему есть свой предел. А здесь, в Кроновом Котле...

В Кроновом!..

И тут я проснулся окончательно. Проснулся, дернулся, рывком сел на расстеленный по траве плащ. Это не сон. Это – Троя. Моя мать, Афина Паллада, Афина Промахос, Афина Сальпинга Победоносная, пришла ко мне, своему сыну. Своему врагу.

– В Кроновом Котле? – повторил я. – Ошибочка, значит, вышла? Хотели выморить нас, а попались сами?

Она кивнула – спокойно... обреченно.

– Да, сынок. Только не ошибка. МЫ знали, на что идем. Но выхода не было. Смерть следовало запереть, не дать ей вырваться. Время – лучшая стена, Диомед.

Смерть? Это мы – Смерть?! Мы – ИХ дети?! Кто же тогда ОНИ?

– Ты ведь

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.