Библиотека

Диомед, сын Тидея стр. 280

Размер шрифта
-
+
Тема

кто же его знал? – дернулся длинный нос. – Я же проверить их хотел, дух укрепить. Сказал, мол, хотите домой – плывите...

Ой, дурак!

– Я... Я Менелая послал с его спартанцами на берег, чтобы всех того... обратно. Ты бы помог...

Махнул я рукой. Что с этаким разговаривать?

Пару кораблей пришлось разворачивать чуть ли не у горизонта. Спасибо Идоменею – не сплоховал, вовремя дозорные кимбы наперерез послал. Да и спартанцы Менелая оказались молодцами – выставили древки копий, между шатров рванули. Суровые они ребята, похлебку из бычьей крови едят! У многих крикунов потом афедроны чесались.

А еще повезло нам – до одури, до невозможности. Не ударили троянцы, не успели. Видать, заспались в своей Крепкостенной!

Повезло – но не слишком. Очумелое стадо на бой не выгонишь – разбегутся. А пока стадо снова войском станет!..

– Я вот что сделаю, Тидид. Когда троянцы из ворот выйдут, на колеснице подскочу и крикну, что все они – не мужчины. А если мужчины – пусть сперва поединщика выставят. Париса! А пока мы с ним драться будем, ты войско привести в порядок успеешь.

– Молодец, Менелай! Только... У тебя же кровь...

– Гнилая? А что мне терять, Диомед? Считай, что я уже мертвый.

– Убьешь Париса?

– Убью!..

Уже пели трубы, уже отворялись Скейские ворота, уже запоздавшая Кера прочищала горло...

– Э-э, Диомед-родич! С нами иди, Диомед-родич...

Странным было лицо Мантоса-гетайра. Непонятным. Очень куретским каким-то.

...Дядюшка Терсит лежал прямо на земле. Пластом лежал. Кулем – окровавленным, изуродованным кулем. Лежал, ртом разбитым хлюпал. Молча стояли вокруг куреты. И калидонцы стояли – так же молча. И недоброй была эта тишина.

– Избили твоего родича, брат Тидид, – наконец вздохнул мрачный, как ночь, Фоас. – Дядю избили. Этолийца избили! Не за дело избили, не за дело изуродовали, не в честной драке! Понимаешь?

Я понимал. Кем бы ни был дядюшка Терсит, как бы ни примеривался я к его горлу, сейчас он был этолийцем.

Родичем.

– Кто?

– Одиссей...

Почему-то я не удивился.

– Шум был, крик был, спор был. По обычаю спорили, как положено, как заведено. Одиссей жезлом его бил, сильно бил, старика бил. А мы этого Одиссея братом считали!..

Слова были лишними, пустыми. Все и так ясно. Ты все предусмотрел, Любимчик, муж, преисполненный козней и хитрых советов! Ты знал, что я никогда не подниму руку на товарища по оружию, кем бы он ни был. Одно ты забыл, хитромудрый, об одном запамятовал. Я этолиец. Ты пролил кровь моего рода.

Отныне ты мой кровник, Одиссей Лаэртид!

...А за желтым Скамандром, возле Ватиейского холма, белокурый мальчишка с седыми висками срывал голос, вызывая на бой того, кто лишил его счастья, лишил жизни.

Менелай Атрид бросал вызов Трое.

Надо было воевать дальше.

АНТИСТРОФА-II

Я гнался за Энеем.

Ныло пропоротое стрелой плечо, пот заливал глаза, исхлестанные бичом кони обиженно ржали, но я видел только одно – несущуюся по неровному полю золоченую колесницу и высокого широкоплечего здоровяка в огромном гривастом шлеме. Эней уходил, убегал, уносился к спасительным стенам. Дарданец не принимал боя, как и позавчера, вчера, сегодня утром...

Я положил руку на плечо Капанида. Сфенел понял, вздохнул, придержал измученных лошадей. Эней Анхизид, сын Пеннорожденной, сын ТОЙ, что убила мою Амиклу, ушел.

Война

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.