Библиотека

Диомед, сын Тидея стр. 295

Размер шрифта
-
+
Тема

толпились вокруг, злобно гогоча, натужно смеясь. Амазонки умирали молча, без крика, без стона. Трупы насаживали на колья. Никто не вмешивался. На сей раз обычаи войны покинули Троаду.

Я не был ранен. Но в эту ночь, ночь Смерти, моя кровь все же пролилась. Моя – кровь моего рода...

Дядюшка Терсит лежал рядом с мертвой царицей – всадницей, сбитой с коня страшным ударом кривой махайры Лигерона. И та же махайра разнесла незадачливому добытчику череп. Малыш только руками развел – то ли старый дурак случайно подвернулся (говорили, будто порывался в самой буче шлем драгоценный с амазонки убитой сорвать), то ли в боевом безумии Лигерон уже не различал ни своих, ни чужих.

Узнал Пелид, что дядю моего убил, – расплакался...

Переглянулись куреты, и калидонцы переглянулись. Даже помереть не смог дядюшка Терсит без того, чтобы не нагадить. Ведь, как ни крути, теперь по всем обычаям Лигерон Пелид – мой кровник! И это не затрещина, за которую можно заплатить пеню. Это – убийство...

Я должен мстить малышу из-за дядюшки Терсита? Ну, знаете!

Прощай, дядюшка Терсит! Найдется ли в каком-нибудь из миров тот, кто тебя оплачет? Хайре!

А над Троей стоял крик. Но уже не печальный, не горестный. Ликовала Крепкостенная, справив кровавые поминки по шлемоблещущему Гектору. Дрогнули крылья у Ники-Победы, готовой вспорхнуть с ИХ колен...

* * *

– Как думаешь, Диомед, это и есть то самое НЕЧТО, о котором Гелен говорил?

– Не знаю, Лаэртид. Боюсь, это пока присказка – сказка еще впереди. Одно хорошо: теперь никого не надо будет уговаривать ставить дозорных.

– Да! Похмелили нас, Тидид! Ой, крепко похмелили!

– А еще амазонки эти левую грудь себе режут, чтобы, значит, из лука стрелять сподручнее...

– Да брось! Простелили мы тут одну – так обе груди на месте оказались. Самим резать пришлось. Ох, и воняла эта сучка!

– А еще они мужиков крадут. Повяжут арканом, поимеют толпой, чтоб, значит, детишками обзавестись, а потом, понятное дело, ножом по глотке. А детишек собакам выкидывают, которые мальчики...

– Собакам? Да чего ты мелешь? Ведь люди все-таки!

– Да Зевсом-Герой клянусь! А еще у них каждую девку сперва конь покрыть должен...

– Это тебя конь покрыл, пень ты амбракийский!

– Сам ты!..

– Ликомед, сын Арестея! Хайре!..

– Махаон, сын Асклепия! Хайре!..

– Олимпиад, сын Перебола! Хайре!..

– Плестарх, сын Агасикла! Хайре!..

– Селевк, сын Ориона!..

– Эврилох, сын...

– Терсит...

– Думали мы, Тидид. Крепко думали, да. Сильно думали, да. Думали – решили. Не виноват Лигерон-лавагет, не хотел он злыдня этого старого убивать. Боги так рассудили, боги так захотели, значит, не кровник он тебе, понимаешь? Пусть Лигерон-лавагет корабль на Лесбос пошлет, пусть дары принесет Аполлону Пифию. Пусть его кровью поросячьей обрызгают. Свинью зарезал – свинья очистит!

– Диди-ладо! Дили-дили!

Амазонки нас побили!

Если бабы лупят нас –

Пропадем в единый час!

Ой-ей-ей-ей!

А наутро вновь растворились Скейские ворота. Ошибся я, и все мы ошиблись. Не дрогнула Троя, не испугалась. И надо было вновь строить войска, выводить их из лагеря навстречу вражеским колесницам, и резать, резать, реза резать...

Бой.

Бой-декат.

Бой-гекатост.

Война не хотела умирать. Умирали мы. Фимбрийская равнина жадно глотала кровь Гекатомбы, захлебывалась, причмокивала.

Троя-Армагеддон держалась.

* * *

А я еще никак понять не мог, отчего это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.