Библиотека

Диомед, сын Тидея стр. 317

Размер шрифта
-
+
Тема

когда-то пришел в страну хеттийцев!..

То ли показалось... Нет, не показалось. Весело подмигнул мне Мемносе, воевода Ра. Мол, понял ли, Диомед?

Понял. Когда-то я сам ворвался прямо в сердце Царства Хеттийского. Ванакт Кеми решил повторить мою задумку. Лягут в землю Троады-Троасы наши кости, а главные силы кемийцев тем временем спокойно будут брать город за городом. Удержится ли Амфилох хотя бы на Кипре? Ведь совсем близко – хетгийцы!

– Если вы мужчины – умрите! Если женщины – бросайте оружие и склоните головы, чтобы вечно, в тяжком рабстве, служить Великому Кеми. Тебе же, ванакт Диомед, пощады не будет. Я убью тебя сам, в честном поединке, ибо так повелел мне брат мой, Государь-Бог Сети Уашхепрура Мериамон, жизнь, здоровье и сила!..

Упивался своими словами черный Мемносе. Не один год, поди, речь заучивал. Но и болтал неспроста – ждал, пока троянцы выровняют ряды.

...Да и нам лишние мгновения не помешают!

– Как получится, воевода, – пожал я плечами. – Поглядим, кого вечером вороны клевать станут... А где твой брат Месу, воевода Птаха?

Погасла усмешка, камнем подернулся черный лик:

– Человека с таким именем больше нет. Жалкий изгнанник Моше бродит с шайкой хабирру по пескам, и не будет ему построена гробница в священной земле, и вечно его Ка будет терзать его

Ба...*

* Подробный рассказ о военной службе Моисея (Моше) в египетской армии содержится у Иосифа Флавия («Иудейские древности», книга II, глава 10). К а и Б а – по египетским представлениям, две души человека, которые не найдут покоя, если погребение не состоится согласно определенным обрядам и обязательно в земле Египта.

Когда раб становится свободным? Станут ли свободными жестоковыйные хабирру?

Первые стрелы ударили нерешительно, будто примериваясь. Но вот запело, зажужжало, засвистело. Словно ударил град из черной косматой тучи – беспощадный, смертоносный.

Не спасали щиты. И шлемы не спасали. И панцири.

Сначала умирали, стоя на месте, молча. Затем начали пятиться, оставляя на окровавленной траве неподвижные тела. Потом первое, пока еще нерешительное, чуть ли не шепотом: «Бежим!..»

Бежать было некуда. Сзади ждали троянцы. Шакалы были готовы урвать добычу у львов.

А стрелы все били, и не было им конца, и мы умирали, умирали, умирали...

Черные глаза зверобогов равнодушно глядели на нас.

И так же равнодушно смуглые лучники опустошали колчаны. За ними молчаливыми рядами сгрудились копьеносцы, ожидая своего часа...

Гетайры стояли рядом со мной, выставив бесполезные кожаные щиты. Я не спорил – скоро придет и мой черед. Вот упал пронзенный насквозь Фремонид Одноглазый, улыбнулся на прощанье, оскалился...

Хайре, друг! Я – следующий.

И вот уже умер стоявший рядом со мною Антилох Несторид, храбрый сын трусливого отца, вот уже бросились обезумевшие люди вверх по склону, прямо на троянские копья, уже катилось по неровным, поредевшим рядам безнадежное: «Бежи-и-и-и-им!»

Еще можно было спастись – кинуться прямо на стрелы, прямо на жужжащую смерть, опрокинуть лучников, сцепиться с копьеносцами. Но как заставить гибнущих сделать первый шаг? Меня не слышали – и никого не слыщали. Еще немного – и войско исчезнет, обратится в скопище, в толпу, в мясо для рубки...

– Диомед! Надо что-то... Надо... Слюна текла по козлиной бороде ванакта микенского. Босые ноги уже успели испачкаться чьей-то кровью.

– Отец... Отец

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.