Диомед, сын Тидея стр. 336
Крон-Временщик – родные братья, сыновья Урана-Неба и Геи-Земли – были разделены изначально. Поэтому для Времени нет ограничений, а в Океане царит безвременье.
Паруса... Обычно мы только гистон ставим да еще маленький – долон – на самом верху. А тут паруса должны в два ряда идти, как и гребцы... Не перепутать бы: гистон, долон и еще этот, средний, никак название не запомню...
А я-то думал, что Миносом просто стать! Взобрался на палубу, скорчил рожу героическую: «В Океа-а-а-а-ан!!!» И – уже Минос. А тут – форма киля, весло рулевое (одно или два, кстати?), а еще борта красить надо, чтобы гниль не взяла, да еще пифосы для воды, и сама вода – протухнет ведь, если не добавить чего надо. А чего надо?
Болтались тут какие-то юркие, с бородами крашеными. Мол, сами все построим, Дамед-ванака, за милую душу построим! Как же, построят! Как в той байке, что мне Идоменей рассказывал: пришел какой-то оборванец на корабль наниматься. Его в шею, а он и говорит: «Вот повезло вам! А то бы я наработал!»
...А еще хорошо бы кедра достать – хотя бы для обшивки. Ох, и дорогой же этот кедр! Разве что малоизвестного Исин-Мардука за бороду тряхнуть, пусть пособит...
Якоря, «вороньи гнезда», канаты... А из чего канаты? Пеньковые, пальмовые? Финикийцы пальмовые предлагают, а вот Идоменей... Ох и тяжко! Да что делать? Лишь того, кто любит труд, люди Миносом зовут...
Так все-таки какие канаты?..
Стучат топоры, пилы визжат, летит во все стороны пахучая стружка. А вот и смола – в глиняном котле булькает, наружу просится. Хорошо!
В последний раз так весело было, когда богоравный Сфенел своего «Коня» мастерил (эх, Капанид, басилей репконосый, как ты там?). А еще говорят, что я только войну люблю!
– Эй, дядюшка Антиген, правильно строим?
– Правильно-то правильно... Да только глаз нужен. А то вон «Арго» построили, умники, только на одну ходку и хватило!..
Желтые ребра уже торчат из оснований-килей. Толпятся вокруг аласийцы, и финикийцы толпятся, бороды на пальцы наматывают. И чего это «ахиява» такое задумали? Столько по морю ходим, а подобного еще не бывало!
– Что это, Подалирий?
– Сок дерева хумбабы, у митанийцев купил. Будем в воду добавлять. Попробуй, какой кислый!
Труднее всего решиться. И на войне, и не на войне. А если решился, то все просто. Вот войско вражеское, вот Океан. Вперед – и пусть сомнения дымом прочь уносит!
– Ну как там боги, Калахант? Одобряют?
– Бо-о-о-о-оги-и-и-и с на-а-а-ами!..
А хоть и не с нами! Не боялся я ИХ под Троей, не побоюсь и сейчас. Пусть ОНИ нас боятся!
– Эй, Гелен! А где наш богоравный Плакса?
– Слезы утирает. Во-он в той харчевне, что у пристани!
Ну вот, все работают, а он прохлаждается!
...Эней Анхизид действительно оказался в харчевне. Это же каким мизантропом надо быть, чтобы в этакую грязную дыру сунуться! Что-то пить много стал наш дарданец! Э, да он не один!
...Красный колпак, какой моряки носят, рыжая прядь к уху прилипла... Не может быть!
– Любимчик! Ну даешь
Даже и не думал, что так рад буду. Врезал его, паршивца, по спине, аж гул по харчевне пошел.
– Рыжий, еж морской! А болтали – сгинул, болтали, будто финикийцы