Диомед, сын Тидея стр. 334
сочувственно вздохнул добрая душа Киантипп.
* * *
Ночь, темень за слюдяным окошком, умирающий светильник в углу. Покрывало пахнет ее телом. И моя кожа пахнет. И мои пальцы...
...И серебристый свет перед глазами. И легкое дуновение ночного ветра...
– Если бы ты знал, Диомед, как я тебя ненавижу... как люблю...
Ее голова у меня на груди. Сплелись руки...
– А ты снова уходишь! Куда? Мы могли бы править вместе...
– Я не хочу править...
Ее ладонь скользнула по моему лицу, скользнула, легла на губы.
– Ты меня всю искусал! Искусанная царица – какой ужас!.. Почему ты не можешь остановиться, Тидид? Где твой дом? Где
твоя жизнь?
Что тут ответишь? Права была ТА, что пришла ко мне вместе с теплым дождем: иногда надо просто не отталкивать то, что само падает в руки. Просто не отталкивать...
– Куда ты хочешь плыть? В никуда? Тебе уже мало нашего мира?
Я осторожно отвел ее пальцы от лица, повернулся, прижался к ее плечу.
– Нет. Но этот мир... эти миры – чужие. Если хочешь... Если хочешь, мы уплывем вместе...
Привстала, поглядела мне прямо в глаза.
– Вместе? А ты? Ты этого в самом деле хочешь, Диомед?
– Да!
– Спасибо...
За слюдяным окошком темень, осенняя ночь навалилась на Аласию, умирает бронзовый светильник. В эту ночь она не стала его гасить...
– Помнишь, я рассказывала тебе о лидийце Гиге? Тот воевода был неглуп – выбрал жизнь и царство. Его потомки до сих пор правят в Лидии. А ты решил бежать...
– Вместе с тобою, – улыбаюсь я.
Сплелись наши руки, острым потом пахнет ее тело...
– Тидид, глупый Тидид! Ты не царь, ты просто наемник, перекати-поле, тебе все равно, по какой земле вести войска. А я – правительница. Я и есть Царство, понимаешь? Пока я жива, пока не вырос мой сын...
– Значит, я искусал все Царство Хеттийское? – смеюсь в ответ.
...Ее кулачок снова впивается в ребра.
– Это тебе, ванакт! Да, я и есть – Хеттийская держава. Венец снимают только вместе с головой...
...Или бросают на каменные плиты. Или просто кладут на алтарь. Но я не стал спорить. Цулияс, царевна Хеттийская, дочь Великого Солнца Суппилулиумаса, права. Не все рождены быть царями.
И не надо!
Я прижался губами к ее груди, скользнул ладонью к влажному лону...
– Погоди! – застонала она. – Погоди, Диомед...
Выпрямилась, снова взглянула в глаза.
– Если... Если когда-нибудь я найду тебя? За Океаном, в Эребе, в Тартаре, в царстве Телепина, на полях Иалу? Мы... Мы будем вместе, Тидид?
«...Иногда для счастья нужно так мало – просто протянуть руку... Не отталкивай... не отталкивай... не отталкивай...»
– У этого алтаря, пред ликом богов, я, Диомед, сын Тидея, клянусь...
– У этого алтаря, пред ликом богов, я, Цулияс, дочь Суппилулиумаса Тиллусия, клянусь...
* * *
– И что скажешь, дядюшка Антиген?
Ишь на что размахнулся, маленький ванакт! Да только океан – это тебе не наше Лиловое море. Тут мы ползаем от острова к острову, от берега к берегу, ровно лягушки какие. А там лягушкам делать нечего, в Океане этом. Кто же с тобой пойдет?
– Ты пойдешь, дядюшка. И все, кто захочет. Я спрашивал – соглашаются.
– Ну-у, ежели так... Тогда послушай, маленький ванакт, чего тебе коряга старая