Диомед, сын Тидея стр. 351
народ только что не давится, только что по головам не ходит!..
...А город хорош! Всем городам город, куда там Аласии! Шумит толпа на пристани, разноязыкая, пестрая. Живые люди – не призраки! Из харчевен мясом, на углях жаренным, тянет, торговцы по всем углам товар выхваляют...
...И каменные стены на холме. И блеск золотых зубцов. И многоцветные крыши огромных зданий...
– Повторяю! Всем – всем! – надо вернуться на корабли до захода солнца. Ясно? Никого ждать не будем! Идоменей?
– Диомед верно говорит, парни. Только до заката!..
– Да ладно! Да понятно! Да о чем вы? Тут бы часок единый землю твердую потоптать!..
– Одиссей, ты бы насчет провизии...
– Ну, это как водится!..
– ...Всем вернуться до заката! Ясно? Всем ясно? Ну, чего стали, мужи ахейские, вперед!
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
– Был здесь, Идоменей?
– Не был. Дядя Астерий рассказывал. Там, на холме, где колонны золотые, главный храм. В нем здешние басилей собираются, суд вершат. А рядом деревья, видишь, какие высокие? Возле них, говорят, звери дивные бродят, вроде слонов ливийских, но побольше. Только туда нас не пустят...
– И не надо. А кто здесь живет-то?
– Да кто угодно, Тидид. И наши, критяне, и ахейцы, и пеласги. Только ты с ними поосторожнее.
– Да в чем дело, Идоменей? Кормчий мой, Антиген, меня пугает, ты пугаешь...
– Я-то не пугаю. Скоро сам, Диомед, поймешь. Только не забудь – до заката...
* * *
– Да, уважаемый гость, ахеец я. Из самих Афин я, из города славного, который основал великий Тезей... Да, этот город тоже хорош, слов нет. Сколько я здесь живу? Гм-м-м... Так вроде всегда тут и жил...
Хорошо быть живым среди живых! Толкаться на улицах, пробираться через шумящую толпу, глотать кислое вино в дымной харчевне, прицениваться к дивным бронзовым кинжалам с двумя лезвиями...
Хорошо!
Оглушил город-муравейник, потянул в глубь узких улочек, через вымощенные цветным камнем площади, через мраморные мосты, висящие над гладью каналов.
Ну и город! За месяц не осмотришь!
За вторые стены, туда, где храм-великан золотом горит, я идти не решился. Во-первых, Мантосу-гетайру обещал, иначе бы не отпустил меня одного чернобородый. А во-вторых, и в муравейнике своя опаска есть. Хорошо нас встретили, даже расспрашивать ни о чем не стали. Но...
Но все-таки странно как-то. Со всех сторон шум, со всех сторон разноязыкая молвь. Кое-что мимо ушей пролетает, а кое-что очень даже понятно. Первого же встреченного ахейца – того самого оружейника, что кинжалы предлагал, – я чуть ли не в допрос пыточный взял. Кто, Да откуда, да здесь отчего?
...И в самом деле! Торгует народ, винишко попивает, девицы полуголые из-за дверей подмигивают, воины в шлемах с хвостами по улицам топают. И где? Посреди Океана?
Да только не помог мне оружейник. И другие, с кем я уже по-хеттийски да по-финикийски беседы вел. Живут здесь – и живут. А потому живут, что город больно хорош.
И все!
Рассказывал мне Одиссей про лотофагов с глазами на затылке (ой, врет, поди, рыжий!). Так те лотос каждый день жуют, оттого в полном помрачении пребывают.
А эти?
Кипит жизнь на людных улицах, сияют золотом храмы, от рощ миртовых, что у каналов зеленеют, дух свежий, радостный. А все-таки не так что-то!
Несколько раз я поглядывал