Диомед, сын Тидея стр. 375
Лаэртид?
– Вас всех! Пустите! Мне плыть надо! На Итаку!..
И тут только я понял. Для Одиссея все это было всерьез: и женихи, и его соломенная вдовушка. Перестарался Подалирий со своей «психологией». Услыхал новости Любимчик – и на Итаку побежал – босым. Оно бы и посочувствовать парню стоило, да только, как по мне, странно это. Где ж ты раньше был? Целовался с кем?
Ничего мы рыжему не рассказали – не до того ему теперь. Пообещали только, что назавтра всем войском пойдем Пенелопу выручать. Моргнул Лаэртид, удивиться изволил:
– Вы чего, ребята? Вернуться решили?
– Нет, рыжий, – вздохнул я. – Это ты возвращаешься. А мы так, за компанию. С тобой. Родина позвала своих мертвецов.
– ...Мои аргивяне! Мои товарищи и союзники! Гробница доблестных – вся земля. Но сейчас пришла пора нам встать из гробниц. Наша родина, наша Эллада, в смертельной опасности. Несколько дней назад мы получили весть, что дорийцы, северные варвары, захватили Афины, сжигают Беотию и Фокиду, прорвали укрепления на Истме и сейчас уже подходят к Микенам. Войска ванакта микенского разбиты. Вождь дорийцев, Гилл Гераклид, поклялся, что не пощадит ни одного города, ни одного эллина...
– А почему дорийцы ?
– За ними будущее, дядя Диомед! Ахейцы – закат, они – восход.
Красиво говорит Гилл, сын Геракла. Заслушаешься!
– Да ты, дядя, на города наши посмотри! Ну, Калидон ладно, маленький он. А Микены, а Спарта, да и Аргос? Басилей и даматы с теретами в сидонских фаросах и критских накидках разгуливают, благовониями натираются, а люди в землянках живут, как звери!
– А мы все возьмем, а мы все поделим, – смеюсь я. – Тебе полфароса, мне полнакидки.
– Да не делить надо! – горячится Гилл. – Просто люди не должны голодать, потому что тогда страна слабеет, ее кто угодно голыми руками возьмет! Кто такую страну защищать станет? Басилей на колеснице один, а у пастухов только палки и топоры каменные! У дорийцев добычу поровну делят. У дорийцев голодных нет, у них соплеменников не обращают в рабство, не продают за море. И еще у них – железо. Представляешь, дядя Диомед, железные мечи! А их дикарями считают!
Горячится Гилл, сын великого Геракла, стучит-скрипит старая колесница. Далеко стук слышен!
– Меня отец с детства к ним посылал, к дорийцам. Говорит, учись у них, своим там стань. Меня уже и во фратрию приняли, и в святилище пускают. Они отца очень любят!
Нет мира в Ахайе! Аргос против Фив, Микены против Аргоса, Мегары против Афин... А на севере дорийцы с железными мечами. Да не сами – с сыном Геракла Амфитрионида. Вот возьмут и выберут через пару лет Гераклида вождем. И что тогда ? Тут уже не о микенском престоле речь пойдет!
Ты был прав, Гилл, сын дяди Геракла, мой бывший брат. Мы, ахейцы, – закат. Но за нами, последними, не восход, за нами – безвидная тьма, черная ночь.
Ты – ночь, Гилл Дориец!
– ...Аргивяне! Друзья! Мы будем воевать не за добычу, не за власть. Если дорийцы победят, никому уже не будет нужна добыча. Эллада сама станет добычей – под варварской пятой, под чужой властью!..
– ...Веди нас, Диомед! Веди нас, ванакт! Эллада! Эллада! Эллада!..
– ...По местам стоять, якоря выбрать, гистоны и долоны поднять, весла на