Директива Джэнсона стр. 2
грузовичок. В кабине два голых по пояс парня; крыша опущена. Один из парней, встав во весь рост, принялся с веселыми криками поливать себя пивом из банки. Грузовичок — судя по всему, груженный куракканом, корнеплодами, выращенными каким-нибудь бедняком-крестьянином, — вошел в крутой поворот на восьмидесяти милях в час, сколько можно было выжать из старенького мотора. Оглушительно гремела американская рок-музыка, передаваемая одной из мощных средневолновых радиостанций острова.
Ночь огласилась громкими воплями и смехом. «Словно парочка перепившихся гиен», — презрительно сплюнул Шайам. Молодые ребята, не имеющие ни гроша за душой, решили повеселиться: одуревшим от алкоголя и наркотиков, сейчас им нет дела ни до чего на свете. Но утром наступит тяжелое похмелье. Несколько дней назад, когда тоже произошло нечто подобное, пристыженные родители молодых шалопаев ходили извиняться к владельцу грузовика. Машину ему вернули вместе с несколькими бушелями кураккана в качестве компенсации за возможный ущерб. Ну а парни — те долгое время не могли сидеть даже на мягком сиденье автомобиля!
Взяв винтовку, Шайам вышел на дорогу. Но грузовичок несся вперед, и он отступил в сторону. Глупости никому не нужны. Эти ребята пьяны до полусмерти.
Банка с пивом, кувыркаясь в воздухе, с глухим стуком упала на землю. Судя по звуку, полная.
Грузовичок, визжа тормозами, обогнул первый забор из колючей
проволоки, затем второй и понесся вперед.
— Да разорвет их на части Шива! — выругался Арджун. Он почесал короткими крючковатыми пальцами густые черные волосы. — Передавать об этих ребятах по рации на следующий блокпост смысла нет. Их и так за несколько миль слышно.
— А что мы могли сделать? — спросил Шайам.
Они не относились к дорожной полиции, и правила не разрешали им открывать огонь по машине, проехавшей блокпост без остановки.
— Это крестьяне. Деревенские мальчишки.
— Слушай, — возмутился Шайам, — я сам из крестьян. Он провел рукой по полоске, пришитой над карманом форменной рубашки. На ней были написаны три буквы: «АРА» — «Армия республики Анура».
— Но ведь на коже это у меня не выжжено, правда? — продолжал Шайам. — Как только мои два года кончатся, я вернусь в свою деревню.
— Это ты сейчас так говоришь. Мой дядя учился в колледже; он уже десять лет работает в министерстве. Так вот, получает он вдвое меньше нашего.
— Ты хочешь сказать, что жалованье тебе платят не зря, — язвительно заметил Шайам.
— Я только говорю, что надо хвататься за любую возможность, которую предлагает жизнь. — Арджун ткнул пальцем в упавшую на обочину дороги банку. — Если судить по звуку, в ней еще осталось пиво. Вотчто я имел в виду. Отличное угощение, дружище.
— Арджун, — возразил Шайам, — ты не забыл, нас ведь двое на дежурстве, правда?
— Не беспокойся, дружище, — усмехнулся Арджун. — Я с тобой поделюсь.
* * *Когда грузовичок отъехал от блокпоста на полмили, водитель убрал ногу с педали газа. Парень, стоявший в кабине, вытер лицо полотенцем и, натянув черную футболку, опустился на сиденье. В воздухе висел отвратительный запах пива. Молодые партизаны молча переглянулись.
Между ними на низенькой скамейке сидел мужчина в летах. Его черные кудри, мокрые от пота, прилипли ко лбу; усы блестели в ярком свете луны. Когдагрузовичок проносился мимо блокпоста, офицер ФОКа, лежал, распластавшись на полу. Сейчас он достал рацию, старую, но безотказную, и, нажав клавишу