Диспноэ стр. 25
дочь покойной. Они не стали дожидаться ее под открытым небом и перебежками добрались до дома, где на втором этаже расположилась та самая беспокойная квартира. Лиза сразу подметила богатую архитектуру недавно отреставрированного здания. Его выкрасили в светло-бежевый цвет, обновили фасад, перекрыли крышу, поменяли двери парадных на металлические, но строение не утратило духа своей эпохи и все еще походило на богатый доходный дом. Их на Фонтанке за последние два века выстроили множество. Какие-то, вроде доходного дома Фокина, после развала империи заняли магазины, кафе и офисы. Какие-то так и остались жилыми, но квартиры там в первые годы после образования Республики выдавали особо видным политическим деятелям и влиятельным гражданам. Похоже, покойная бабуля как раз была из таких.
В парадной, несмотря на недавний ремонт, пахло историей и стариной. Они поднялись по широкой лестнице с коваными перилами на второй этаж и остановились перед двустворчатой деревянной дверью. Воронцов нажал на кнопку звонка. За дверью разлилась птичья трель и воцарилась гробовая тишина.
– Может, никого нет дома? – через минуту с сомнением протянул Ник, и Воронцов позвонил еще раз.
Еще через минуту им открыли. На пороге появилась бледная девушка с немытыми светлыми волосами в пучке, одетая в теплый спортивный костюм. Она казалась совершенно вымотанной, под голубыми глазами залегли синяки. Девушка глядела на них исподлобья, будто вместо трех оперативников Первого отдела явилась та самая бабка, да еще и с дробовиком.
– Альбина Сергеевна? – без приветствий спросил Воронцов, девушка опасливо кивнула. – Первый отдел.
– Ох, наконец-то! Мы с мужем не ожидали, что вы так быстро отреагируете! Если я еще раз ее увижу, то сойду с ума! – запричитала Альбина Сергеевна Савельева, двадцать шесть лет, уроженка деревни Подомяки Петроградской губернии, и гостеприимно посторонилась, пропуская их в квартиру.
Лиза цепко осмотрела обстановку. Ремонт довольно старый, но явно дорогой. Почившая судья пару десятилетий назад не поскупилась на дорогую вычурную мебель. От ярких узоров на обоях рябило в глазах.
– Ох уж эта старая роскошь по-русски, – пробубнил Воронцов, брезгливо изучая те же узоры.
– Очень даже веселенькие обои. Психоделические, я бы сказал, – вновь тихонько хихикнул Ник.
– Я так боюсь находиться в квартире и спать здесь, что даже обои кажутся зловещими. Эти узоры могут шевелиться? – страдальчески спросила хозяйка квартиры.
– Нет, узоры точно шевелиться не могут. Вам бы успокоительного попить, – с ноткой сочувствия ответил Воронцов. Кажется, он расположил Альбину Сергеевну к себе, но как? У него же на лбу написано: «сноб». Крупными буквами. Неужели это видела только Лиза?
– Давайте лучше чаю попьем? И я за компанию с вами перекушу, а то в одиночестве кусок в горло не лезет.
Воронцов благосклонно кивнул, отчего хозяйка квартиры едва не рехнулась от счастья и бросилась на кухню.
– Альбина Сергеевна, где ваш супруг? – спросил Ник, проследовав за ней.
– На работе. Ему повезло больше, он хотя бы может отсюда уйти. А я в декрете сижу, сбежать из квартиры надолго не получится. Кстати, зовите меня просто Альбина. Я же не старая, хоть сейчас так и не скажешь – с малышкой совсем нет времени даже голову помыть. – Во взгляде Альбины, направленном на Воронцова, скользнуло кокетство. Похоже, он и вправду ей понравился.
– У вас есть ребенок? – изумилась Лиза. Диспетчер ни словом не