Диспноэ стр. 92
уже эта квартира и сомнительная компания.
Когда все затихли, Лиза сама не заметила, как погрузилась в сон. Тело в тишине и темноте подвело. Казалось, Лиза только моргнула и распахнула глаза от жара. Амулет на шее нагрелся и обжег кожу даже сквозь ткань футболки, а татуировка на левом плече возмущенно запульсировала.
Она дернулась и заметила над собой старуху в черной мантии. Лохматая, высохшая, походящая на оживший труп – точь-в-точь такая, какой ее описывала Альбина.
Старуха баюкала обожженную руку – похоже, хотела придушить Лизу, но не тут-то было.
Мара оскалилась, но попятилась к излюбленному креслу, где обитала ее неупокоенная душа. Лиза вскочила с дивана, и от резкого движения встрепенулись Ник с Воронцовым. Уснуть умудрились все.
Лиза приближалась к старухе, пока та вжималась в спинку кресла – чувствовала демоническую сущность. И боялась. Низшая нечисть до одури боялась демонов.
Лиза не сводила со старухи алого взгляда. Та скалилась, но не отворачивалась – не могла. Глаза Лизы надежно приковали ее сущность к себе.
– Расскажи мне, что держит тебя на этом свете, – приказала Лиза. Ее подстегивало сладкое ощущение власти над призраком. Оно возвращалось каждый раз, стоило столкнуться с беззащитной нечистью.
Старуха молча подняла руку и указала на Ника.
– Я, конечно, красивый, но вряд ли способен удержать здесь эту зрелую леди, – нервно протянул он. – Значит, дело в диване.
С этими словами Баркалов вскочил, будто нечто из-под обивки сиденья ужалило его в задницу.
– Что в диване? – так же тихо и угрожающе спросила Лиза.
Старуха помолчала, но наконец прошептала:
– Деньги. Много. Я никому не успела сказать, что они там. Новые хозяева хотят выбросить диван. Я не могу говорить с ними, только с тобой.
Недолго думая, Лиза достала из крепления на поясе складной ножик и вогнала лезвие в обивку дивана – как раз там, где только что сидел Баркалов.
– С ума сошла, что ли? – подал голос изумленный Воронцов, но Лиза продолжала держать клятву – не говорить ему ни слова. Они с Ником не слышали ответа старухи, и ей нужно было проверить слова призрака самой.
Лиза разорвала ткань еще больше и запустила руку под слой поролона. Ожидаемо там обнаружились твердые бумажные «кирпичики». Она вытащила на свет пачку рублей и показала ее напарникам. Те на миг отшатнулись от ее алых глаз, но взяли себя в руки.
– И много там? – вкрадчиво спросил Воронцов.
– Все сиденье забито пачками.
Воронцов отодвинул Лизу и сам запустил руку под раскуроченную обивку. В темноте она не могла видеть его глаза, но готова была поклясться, что они расширились от удивления.
– Да тут навскидку еще на три квартиры хватит, – наконец вынес он вердикт, прежде чем Лиза вновь обратила внимание на смиренно сидевшую старуху.
– Что нам сделать с деньгами? – спросила она.
– Отдайте дочерям. Это их наследство.
– Зачем ты зашила их в обивку? Могла бы еще при жизни отдать дочерям или в банк отнести. Двадцать первый век на дворе, а ты как будто в девятнадцатом застряла, барыня.
– Боялась, что украдут. Никому не доверяла, – пристыженно ответила бабка.
– Даже собственным дочерям?
– Работа научила, что предают даже самые близкие.
Старуха понурила косматую голову и продолжила:
– После смерти поняла, что зря не доверяла дочкам. Они заслужили