Дитя погоды стр. 16
мысль, а ещё великолепный вкус жареной курицы растрогали меня до слёз. Суга и Нацуми пили очень быстро и, конечно, вскоре опьянели; они жаловались на редакторов, оживлённо делились интернетными байками и разговорили даже меня. Рассказывая им о своей жизни, я ловил себя на непривычном чувстве, какое бывает, когда чешут по зудящему месту или мягко проводят рукой по затылку. Это было странно, но вовсе не противно, и я вдруг подумал, что буду вспоминать этот дождливый вечер даже в далёком будущем, когда состарюсь и обзаведусь внуками.
Так и началась моя новая жизнь в Токио.
Глава 2. Взрослые люди
Мальчик выглядел как потерявшийся щенок.
Белая рубашка, джинсы с подвёрнутыми штанинами и кроссовки. Чёрные волосы спадают на глаза — пожалуй, их следовало подстричь ещё месяц назад. Здоровый загар, матовая кожа чуть ли не светится изнутри и явно не знает, что такое отбеливание и средства для ухода. Большие глаза горят любопытством.
А я в то лето скиталась по дну жизни, если можно так выразиться. Училась на четвёртом курсе, и в то время как мои одногруппники уже были завалены предложениями о работе, я даже не сходила ни на одно собеседование. Я жила с родителями в Токио и в деньгах не нуждалась, но всё-таки каждый день бегала
на подработку — впрочем, без особого энтузиазма. Я сознательно прожигала собственную жизнь, будто желая выразить некий протест. Протест кому или чему? Наверное, родителям, обществу, обязательствам и условностям. Я понимала, что так бунтуют только инфантильные люди, но не могла заставить себя сходить на собеседование. Я думала, что ещё рано. Пока рано: я ещё не готова. Не хочу покоряться.
Другими словами, меня возмущала сама необходимость взрослеть. Должна признаться, я не ожидала от себя такой расхлябанности. Мальчик появился именно в тот период моей жизни, когда я растерянно размышляла о собственной никчёмности. Он казался удивительно невинным и беззащитным и как-то даже чересчур остро воспринимал всё вокруг — чужие слова, события и городские пейзажи.
Мне будто пришлось взять шефство над младшекурсником — обязанность отчасти утомительная, но в то же время почётная и интересная. Сидя на мотоцикле сзади, он постоянно окликал меня по имени (вот и сейчас: «Нацуми, Нацуми!»), и в этот момент накатывало чувство странной ностальгии, а ещё — волнение, будто впереди ждёт что-то новое. Я неслась на мотоцикле навстречу ветру с дождём. Оказывается, я уже забыла, как это приятно.
— Нацуми, подождите! Вы видели, что мы сейчас проехали? Почти как Версальский дворец! — не удержался я, краем глаза заметив посреди зелёной лужайки здание, похожее на огромный западный замок.
Нацуми за рулём мотоцикла рассмеялась:
— Ха-ха, Ходака! Это Государственный гостевой дом, мы же по Акасаке едем.
Я покраснел.
— А ты разговорился.
Я глядел на её спину в дождевике и думал: «Как хорошо, что она не видит моего пунцового лица». Мы ехали на следующее интервью, и мимо нас со свистом проносились картины города, залитого дождём. Я понятия не имел, в какой части Токио нахожусь, но эти пейзажи совершенно не приедались — казалось, я мог бы смотреть на них бесконечно. Парк размером с лес, сверкающие небоскрёбы, в которых отражались облака, старинный торговый квартал с толпами людей, футуристического вида стадион, внезапно выраставшие на обочине церкви и