Дитя погоды стр. 78
прислали почти два года назад.
— Ой, ты один будешь? — подозрительно спросила старушка Татибана, уставившись на меня в проёме двери. — А как же Солнечная девочка?
Казалось, она разочарована, и я поспешно ответил:
— А, понимаете, она больше не Солнечная девушка. Я сегодня и пришёл именно для того, чтобы вам это передать.
— Только ради этого? В такую даль?
— Да...
Даже в коридоре был слышен грохот, будто забивали сваи. Река Аракава текла где-то поблизости, и, хотя затопления этого района удалось избежать, рядом строили большую дамбу.
— Ну, заходи тогда. Только у меня тесно.
Квартира Фуми оказалась в два раза больше моей, и всё же была довольно маленькой по сравнению с традиционным японским домом, в котором мне довелось побывать раньше. Внутри располагалась студия — кухня, совмещённая с гостиной на восемь татами, а рядом с ней ещё одна комната. Из окна со скользящей алюминиевой рамой открывался вид на дамбу, и жёлтые подъёмные краны сновали туда-сюда. Стены были украшены фотографиями: старик (наверное, покойный муж), вся семья в сборе, свадебное фото внука. Только запах ароматических палочек у алтаря оставался таким же, как во время того праздника О-Бон.
Фуми поставила передо мной поднос со сладостями.
— Ой, вы что, не стоит!
— Нечего стесняться, ешь, ты же такой молодой, — сказала Фуми, сев за стол напротив меня.
Оказавшись у неё дома, я вдруг обнаружил, что не могу найти нужных слов, но всё же попытался поддержать разговор:
— А вы... Вы переехали? Я просто помню, раньше был дом где-то в Ситамати...
— Этот район уже затопило, — легко ответила Фуми.
— Извините, — не удержался я.
— За что ты извиняешься? — рассмеялась Фуми.
Не смея посмотреть ей в глаза, я потупился и пробормотал:
— Да так...
Разве есть у меня право что-то говорить? Но вдруг ужасно захотелось признаться в том, что это всё я. Я отнял у Токио ясное небо, у людей — пристанище, именно по моей воле у людей сейчас нет солнца. Вот только что изменит моё признание? Я прекрасно понимал, что моя исповедь только обескуражит Фуми.
— А ты знаешь, что... — вдруг мягко сказала Фуми, и я поднял голову; она взяла Choco Pie с подноса и, открывая упаковку, продолжила: — На самом деле та часть Токио изначально находилась под водой. Не так уж и давно — вплоть до эпохи Эдо.
— Что...
— Да вот говорили, что на месте Эдо находился морской залив. Само название об этом говорит, правда ведь? То есть город некогда был дверью в залив. А потом люди и погода изменили это место.
Распаковав Choco Pie, она протянула мне бисквит, и почему-то я почувствовал, что получил нечто ценное.
— Так что... Наверное, можно сказать, что всё просто вернулось на круги своя, — заключила Фуми, посмотрев на дамбу за окном, и взгляд у неё был тёплый, будто она вспоминала что-то хорошее.
Я не нашёлся с ответом и просто уставился на её профиль, испещрённый морщинами.
Вернулось на круги своя?
Интересно, а он что на это сказал бы? Надо спросить.
— Чего-чего? Нашёл, чем голову забивать. Ну и ну. Вроде уже студент, а всё ещё пацан малолетний.
Немолодой мужчина передо мною с нарочито занятым видом стучал по клавишам.
— Но ведь... — не удержавшись, возразил я.
Я решил, что уж он-то