Дюна: Дюна. Мессия Дюны. Дети Дюны стр. 3
— гербом дома Атрейдес — на нагрудном кармане.
— Одевайся быстрее. Преподобная Мать ждет тебя.
— Когда-то, давно, она приснилась мне… Кто она такая?
— Моя бывшая наставница в школе Бене Гессерит. Сейчас она — личная Правдовидица Императора. И, Пауль… — мать на мгновение умолкла. — Пауль, ты должен рассказать ей о своих снах.
— Хорошо. Мы получили Арракис благодаря ей?
— Мы еще не получили его. Он не наш… — Джессика стряхнула пылинки с одежды и повесила брюки вместе с курткой на стойку у постели. — Не заставляй Преподобную дожидаться тебя…
Пауль сел, обхватил колени.
— А что такое гом джаббар?
И снова материнская наука позволила Паулю заметить ту неуловимую, чуть заметную дрожь, которую он мог истолковать только как страх.
Джессика подошла к окну, раздвинула штору и посмотрела туда, где за приречными садами возвышалась гора Сиуби.
— Ты узнаешь, что такое… гом джаббар… очень скоро.
В ее голосе он отчетливо услышал нотки страха и изумился вновь.
Не оборачиваясь, Джессика произнесла:
— Преподобная Мать ждет тебя в моей утренней приемной. Поторопись.
Преподобная Мать Гайя-Елена Мохийам сидела в обитом гобеленовой тканью кресле, разглядывая подходивших к ней женщину и ее сына. Из окон по обе стороны кресла открывался великолепный вид на южную излучину реки и зеленые поля владений Атрейдесов, но Преподобная не обращала на эту красоту никакого внимания. Утром она особенно сильно чувствовала свой возраст и оттого была раздражительна. В дурном самочувствии она винила космический перелет и общение с проклятой Гильдией Космогации. Ох уж эта Гильдия с ее тайными интригами!.. Но здесь ее ждало дело, требующее личного внимания Бене Гессерит с Проникающим взором. Даже личная Правдовидица Падишах-Императора не может отказаться исполнить свой долг.
«Проклятие этой Джессике! — думала Преподобная Мать. — Если бы только она родила нам не сына, а дочь, как мы приказывали ей!..»
Джессика остановилась в трех шагах от кресла и присела в легком реверансе — левая рука изящно скользнула вдоль юбки. Пауль коротко поклонился: по этикету — «приветствие того, в чьем статусе не уверен».
Преподобная Мать не преминула отметить это.
— А он осторожен, Джессика, — промолвила она. Ладонь Джессики, лежавшая на плече сына, сжалась.
На мгновение, за которое сердце сделало один удар, он почувствовал, как тонкие пальцы ее дрогнули — от страха. Затем она вновь овладела собой.
— Так его учили, Преподобная.
«Чего она боится?» — в который раз подумал Пауль.
Короткое мгновение глаза старухи изучали его: овал лица — как у Джессики, но мальчик пошире в кости… волосы отцовские, черные как вороново крыло, но их линия надо лбом напоминает о деде по матери, имя
которого нельзя называть… а этот тонкий надменный нос, разрез прямо смотрящих зеленых глаз — наследство Старого Герцога, деда по отцовской линии. Этот дед уже умер.
«Да, вот был человек, который даже в смерти знал цену и силу храбрости!» — подумала Преподобная.
— Одно дело учение, — сказала она, — совсем иное — основа… Посмотрим.
Старуха метнула на Джессику короткий взгляд.
— Оставь нас. Налагаю на тебя урок. Ступай, совершенствуйся в умиротворяющей медитации, укрепляй спокойствие духа.
Джессика сняла руку с плеча Пауля.
— Преподобная, я…
— Ты знаешь, Джессика, что это необходимо.
Пауль озадаченно посмотрел на мать.
Та выпрямилась.
— Да… конечно…
Мальчик снова обернулся к Преподобной. Покорность