Дивиденды на смерть. Смерть на ипподроме. Золотая подкова стр. 2
мешало излить душу, эту преграду она должна была преодолеть сама.
— Вы… вы частный сыщик? Что-то вроде ищейки?
Левой рукой Шейн пригладил свои непокорные рыжие волосы. На его лице появилась ироническая усмешка.
— Сыщик, что-то вроде ищейки… Меня называли разными гнусными именами, но ищейка, пожалуй, самое подходящее.
Слегка отвернув от него голову, она облизнула пересохшие губы. Потом продолжала скороговоркой:
— Вам никогда не приходилось иметь дело с людьми, убивающими своих близких? Тех, кого любишь больше всего?
Шейн медленно покачал головой:
— Мне тридцать пять, мисс Брайтон, но я толком так и не знаю, что имеет в виду человек под словами «тех, кого любишь больше всего». Может быть, вы поясните?
Глаза Филлис неожиданно наполнились слезами:
— Нет, я все-таки должна! Должна рассказать обо всем, иначе сойду с ума!
Кивнув, Шейн подавил желание сказать, что это может случиться достаточно скоро. Глянув ей прямо в глаза, он спросил:
- Кого вы собираетесь убить? И почему?
Непроизвольно подавшись вперед, она судорожно пробормотала сквозь зубы:
- Мою… мою маму.
Глубокомысленно промычав «хм-хм-хм», Шейн отвернулся и глубоко затянулся сигаретой. За годы работы сыщиком он привык к разного рода неожиданностям и сюрпризам со стороны клиентов, тем не менее, ответ девушки поразил его.
— Вы считаете меня ненормальной? — Голос его собеседницы был истеричным.
— Мы все временами бываем — не в своей тарелке.
— Я не это имею в виду. Я говорю о настоящем сумасшествии. Впрочем, мне всё понятно, мое состояние ухудшается с каждым днем.
Вновь кивнув, Шейн раздавил окурок о бронзовую пепельницу, стоявшую на столике между ними:
— Возможно, вы обратились не по адресу — вам нужен не сыщик, а психиатр.
— Нет, нет! — Опершись обеими ладонями о столик, она резко подалась вперед. Её пухлые красные губы оттянулись назад, обнажив полоску ровных белых зубов, в глазах читались отчаяние и страх. — Они говорят, что я схожу с ума. Иногда мне кажется, они специально стараются свести меня с ума. Они говорят, я могу убить маму. Хотят заставить меня поверить в это. Я не хочу верить подобным вещам, но чувствую, что бессильна бороться с собой. Мама приезжает сегодня…
Умолкнув, она посмотрела на Шейна. Он закурил очередную сигарету, придвинув пачку ближе к ней. Не обратив внимания на сигареты, она продолжала умоляюще глядеть на него:
— Вы должны помочь мне, должны. …
— Хорошо, хорошо, — успокоил её Шейн. — Я помогу вам, но я никогда не умел отгадывать загадки.
— Знаете, мне тяжело говорить о таких страшных делах. Есть вещи, которые выше человеческих сил, — произнесла она.
Медленно разогнув спину, Майкл Шейн встал с места. У него была нескладная долговязая фигура, маскировавшая стальные мышцы, и худощавое лицо с веснушчатыми впалыми щеками. Его непокорные огненно-рыжие волосы придавали ему вид сорванца-мальчишки, что находилось в странном несоответствии с крупными, резкими, даже грубыми чертами лица.
Когда он улыбался, суровое выражение покидало его, и тогда он ничем не напоминал умудренного жизнью частного сыщика, взобравшегося на вершину профессиональной славы долгим и трудным путем.
Улыбнувшись Филлис Брайтон, он пересек гостиную и, подойдя к окну, открыл его. Свежий бриз с залива Бискейн заполнил помещение.
— Не волнуйтесь. — Его голос был спокойным и ровным, по своему опыту он знал, что в подобных ситуациях не надо подгонять собеседника.