Библиотека

Дивиденды на смерть. Смерть на ипподроме. Золотая подкова стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

Ему следует собраться с духом, прежде чем рассказать обо всем. — В вас накопилось напряжение, пусть оно вырвется наружу. Знаете, я подумал, что психиатр вам, пожалуй, ни к чему. Вам необходимо высказаться. Говорите, я вас внимательно слушаю.

Спасибо. Теперь она говорила медленно и негромко, почти шепотом, и ему приходилось вслушиваться, чтобы разобрать слова. — Если б вы только знали …

Кое-что Шейн уже знал. Часть информации он почерпнул из газет, о других вещах можно было догадаться.

— Конечно, вы не сходите с ума. Забудьте об этом. Если бы дела обстояли по-другому, вы просто не осознавали бы своего положения. — Он сделал паузу. — Итак, ваша мать…

— Она приезжает сегодня во второй половине дня. Из Нью-Йорка.

— Об этом вы уже говорили.

Когда они думают, что я не слышу, то постоянно говорят обо мне. Вчера вечером предупреждали друг друга, что за мной нужно следить, когда приедет мама. — По её телу пробежала дрожь. — Вот почему я решила прийти к вам.

Вы несколько раз сказали «они». Кого конкретно вы имеете в виду?

— Доктора Педикью и Монти. Мистера Монтроуза. Он личный секретарь мистера Брайтона.

Прислонившись к окну и опершись локтями о высокий подоконник, Шейн спросил:

— Какие основания для опасений? И что это вообще за история? Вы ненавидите свою мать?

— Нет! Я люблю её. А в этом… в этом, как они говорят, и вся суть.

Под пристальным взглядом Шейна кровь прихлынула к лицу Филлис. Пока что разговор с девушкой не разъяснил ему ничего.

— Может, вы поделитесь со мной, о чём они говорят. — Голос Шейна был спокойным и бесстрастным. — Пожалуйста, не извиняйтесь и не оправдывайтесь. Изложите мне факты — в них я попробую разобраться сам.

Сложив руки, Филлис Брайтон глубоко вздохнула, и слова непрерывным потоком полились из её рта. Казалось, они были заперты в каком-то уголке её памяти и сейчас, приоткрыв задвижку, она выпустила их на свободу:

— Они говорят, что я страдаю комплексом Электры, что я ревную мамочку к мистеру Брайтону из-за её замужества. Говорят, будто я помешалась на этой почве и собираюсь убить её, чтобы она ему не досталась.

— Они говорят правду? — Шейн буквально выстрелил в неё вопросом, не дав ей времени на раздумье.

Подняв на него свои мутноватые глаза, она яростно воскликнула:

— Нет! — Потом, опустив голову, добавила сдавленным голосом: — Не знаю.

Шейн сухо произнес:

— Уж ты реши для себя — да или нет, тем более что мать приезжает сегодня.

— Это слишком ужасно, чтобы быть правдой. Наверное, они всё выдумали. Но у меня… всё как-то перепуталось. Я даже думать не хочу, боюсь думать. Во мне сидит что-то страшное, я чувствую, как оно нарастает, усиливается.

Не могу от него скрыться… Они говорят, я не способна уйти сама от себя.

— Разве не лучше решить вопрос самой, чем позволять им думать за тебя?

— Но я не в состоянии трезво рассуждать. Происходящее представляется мне кошмаром. Со мной случаются приступы.

Его собеседница была совсем юной. Стоя в противоположном конце гостиной, Майкл Шейн смотрел на нее, испытывая сложную гамму противоречивых чувств. Слишком рано для её возраста страдать от приступов, непростительно терять способность здраво мыслить. Однако он не был нянькой. Он раздраженно потряс головой, потом, подойдя к

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.