Дни стужи стр. 90
в черном полушубке. Знакомый голос окликнул:
– Иван Николаич, ты чего грохочешь? Тащи болезного, идем.
Извозчичьи сани исчезли за мостом с такой скоростью, будто в них запрягли бегового рысака.
А друзья похромали к воротам. Стас все так же тяжело опирался на трость, но ногу дергало чуть меньше. Прилечь бы, и совсем хорошо будет. Но что-то ему подсказывало, что сделать это он сможет нескоро.
Захлопнулась калитка, Владимир – Круглов, кажется, вспомнил Иван – поманил их за собой.
– Идемте, отец Сергий уже ждет.
– Стас, ты чуешь? – тихо спросил Иван.
Хромой лишь молча кивнул.
Он почувствовал, как только закрылась калитка, что его окружила глубокая спокойная сила. Она разлилась в ночной тишине, поднималась к небу, накрывая остров невидимым покровом.
Сила очень древняя, поднимающаяся из глубин Земли, чуткая и мягкая – страшноватой мягкостью медвежьей лапы.
– Идем, Стас Григорьич, сейчас и ноге твоей облегчение сделаем.
* * *– Ну? Что? – подался к столу полковник Левшов.
Несмотря на позднее время, полковник был бодр и возбужден, ни следа прежней апатии. Бодрость его была лихорадочной, нервической, глаза полковника блестели так, что любой полицейский заподозрил бы господина Левшова в употреблении чего-то из богатого арсенала модных среди столичной богемы бодрящих снадобий.
Над столом колыхалась голубовато-прозрачная сфера. Она плавала в воздухе, меняя размер, темнея то с одной, то с другой стороны. Временами из нее вырывались облачка оранжевой взвеси, их простреливали зеленоватые молнии-нити, которые, ветвясь, окружали, поглощали облака и снова прятались в подрагивающую, словно медуза, сферу.
Левшов умолк, неотрывно глядя на сферу, она гипнотизировала, не давала отвести взгляд, и полковник так и застыл в неудобной позе.
В комнате находился еще один человек, к которому и был обращен возглас полковника. Человек в черном неторопливо ходил вокруг стола, сунув руки в карманы свободных брюк. Комната плавала в тенях, которые казались лишь гуще от неяркого света ламп, расставленных по углам. Казалось, тени следуют за человеком, текут, поглаживают
спину, ласково касаются лица. От этого человек выглядел размытым, неотчетливым. Он был, и его словно не было. Он то почти полностью проявлялся-проступал в комнате, то почти исчезал, укутанный тенью.
Остановившись, человек в тенях присмотрелся к сфере, протянул руку, дотронулся до зеленой молнии. Потрескивая, она коснулась его пальцев и со щелчком отпрыгнула. Человек, однако, не обратил на это никакого внимания, лишь потер указательный палец о большой и, склонив голову к левому плечу, задумался.
– Смотрите, как меняется рисунок, – он нежно коснулся сферы, и та отозвалась, потянулась к руке и теперь напоминала большую, чуть сплюснутую каплю.
Танцевали тени, неслышно ходил вокруг стола человек. Он, что-то напевая, касался сферы, и та наливалась синим, выстреливала все новые светящиеся облачка, их обвивали и пожирали молнии-щупальца, а в верхней части «капли» собиралось кроваво-красное пятно. Проявлялись и ползли вверх, к пятну, темные прожилки, напоминающие вены. Одни застывали, так и не добравшись до верха, другие вливались в кровавую кляксу, будто впрыскивали какое-то ведьминское снадобье.
– Вот! Вот здесь! – человек показал Левшову на участок, где две длинные прямые линии, пересекая прожилки, медленно, но неуклонно ползли к пятну.
– Вы скажете наконец, что это значит? – не выдержав, рявкнул полковник.
Человек смерил его взглядом, и Левшов непроизвольно вжался в кресло.
– Это значит, дорогой полковник, что в