Дни стужи стр. 94
только точками на бумаге.
Не дожидаясь разрешения или ответа, он взял купчие. Просмотрел, хмыкнул, передал Ивану.
Ничего не говорящие фамилии. Иван начал вчитываться. Все шесть купчих на добротные деревянные усадебки с жилым домом, хозяйственными постройками, крепкими заборами, все подробно, как и положено, перечислено.
– Кто такие, не знаю, но все оформлены у одного стряпчего, – высказал предположение Иван.
– А еще это отличный оборонительный рубеж, – Стас показал карандашом, – смотри, все выходят на углы улиц и переулков, мимо не пройдешь, везде сторожки, а то и башенки рядом с воротами, сажай охрану какую угодно. А центральная постройка, которую они прикрывают, стоит в середине двора, что необычно. С какой стороны ни начнешь атаковать – надо по открытому пространству идти.
– Я думаю, если на месте посмотреть, то и обереги всякие найдем, и дозорных, – оглаживая бороду, добавил отец Сергий.
Они обсуждали расположение построек, возможные пути подхода, варианты слежки, но понимали, что пора задать главный вопрос, от ответа на который зависело все: «Что находится в доме посреди двора?»
Глава 13
Время собирать верных
Разошлись до рассвета. Небо было высокое, черное и холодное. До света еще далеко, но все ощущали, что ночь уже на излете. Отчего-то очень остро чувствовалось, как быстро уходит время.
Бесшумно проходили мимо иноки, говорили чуть слышно, в голосах чувствовалось напряжение. Сообщения в Приказ начали поступать еще с полуночи, и к утру их становилось все больше и больше.
Некоторые гонцы подходили к Сергию, что-то говорили, монах выслушивал и отпускал молчаливым кивком. Стасу с Иваном владыка ничего не говорил, а друзья единодушно решили его не спрашивать. Будет нужно – тогда и скажет.
Лишь раз, когда где-то вдалеке глухо бухнуло и метнулся по стене оранжевый сполох, оба посмотрели на Сергия, но тот лишь передал им очередную бумагу.
Сейчас Сергий молча стоял чуть поодаль. Поднялся вместе со Стасом и Иваном, когда те взмолились о перерыве – им хотелось выйти покурить. Смотрел монах неодобрительно, но место для курения, как ни странно, в Приказе нашлось – крохотный пятачок на задворках длинного здания бывшей богадельни. Через три-четыре минуты он объявил:
– Подымили – и будет, – облачко дыма растаяло в морозном воздухе, – утро вечера мудренее. Сейчас вам покажут комнату, вздремнете, а поутру думать будем, что да как делать.
– Не время спать-то, отче, – потер глаза Иван. Его переполняли усталость и лихорадочное напряжение, которое все не удавалось скинуть, хотя обычно он вгонял себя в рабочее состояние хорошо отработанными практиками, часть которых подсмотрел, другим учился целенаправленно, а до чего-то и сам додумался.
А сейчас его не отпускало, хоть ты тресни. Ему казалось, что мир
вокруг стал елочной игрушкой и качается на длинной тонкой нитке. Качается все сильнее, и вот-вот оболочка разлетится на миллион разноцветных осколков, и откроется что-то ужасающее и безысходное. От такого предчувствия хотелось выть. В городе творилось нечто невообразимое… Надо куда-то бежать, что-то делать. Но что, куда?.. Давила тревога за друзей – что с Сибиряком, что со Старшим? Что с Шаманом и Ниулой?
Отчего-то сейчас он понял, насколько небезразличен ему старый Шаман, о котором он и не вспоминал много лет. Старательно не вспоминал – наконец признался он сам себе. И насколько запала ему в душу странная, очень опасная девица, которую он и видел-то всего один