До Берлина - 896 километров стр. 42
Впрочем, человек этот, как мне кажется, прирожденный военный. Все операции его отряда продуманы. Марши, которые отряд предпринимает на грузовиках фирмы, всегда стремительны.
В отряде хорошая разведка, состоящая главным образом из девушек, свободно проникающих в стан противника в гражданской одежде. Неплохо поставлена саперная служба. Оделись хлопцы с Бативана в особую, сшитую на их предприятии форму, щеголяют в белых меховых папахах, перетянутых наискосок красными лентами.
Пока подполковник Николаев, выполняя поручение командования, занимался своими делами, я в отличной заводской столовой за кружкой неведомо как завезенного сюда настоящего пльзенского пива говорил с Трояном о делах, которые отряд уже совершил, и о тех, которые замышляет. У него все продумано, у этого «капитана». В минуту затишья его люди, как всегда, работают в цехах. После работы он устраивает учения. Организовал даже курсы для командиров рот. Учит людей стрельбе, у него даже составлен план для перехода на подпольный режим, если немцам удастся занять Бативаны. А ведь он только механик по ремонту оборудования. А когда в армии отбывал срочную службу, был всего лишь свободником — один из самых низших чинов. Словом, восстание не только разбудило в стране лучшие революционные силы и привело их в активное движение, но и выдвигает уже своих талантливых военачальников, не имеющих никакого отношения ни к генералу Гальяну, ни к генералу Виесту.
Когда я рассказал обо всем этом Крушинскому, он снова спросил:
— Признавайтесь, вы об этом уже написали?
— Написал. Так и озаглавил: "Хлопцы с Бативана".
— И послали?
— Направил с летчиком.
— Ну тогда я вас сейчас уконтропуплю. Мы тоже мух ноздрей не ловим, — И он рассказал о другом партизанском командире, по фамилии Жингор, о котором Николаев тоже как-то упоминал.
Есть тут город со сложным названием Святой Мартын Турчанский, где, собственно, и началось восстание. Словаки, всегда подспудно борясь против австро-венгерского владычества, еще в прошлом веке создали своеобразное учреждение, именуемое Матица Словенска. Это учреждение ставило задачей воспрепятствовать ассимиляции, сохранить и развить словацкую культуру и словацкую самобытность.
Собирались древние и современные рукописи, записывались песни, сказания, мелодии. Все это хранилось и береглось.
Людям прививалась вера в словацкий народ, гордость словацкой историей. Делалось это умно, хитро. У Матицы Словенской — общества респектабельного, буржуазного, все время подчеркивающего свою аполитичность, на местах были свои филиалы, в которых группировались энтузиасты и делали свое дело. Нет ничего удивительного в том, что именно в этом музейном городе и вспыхнуло восстание, в начале которого немалую роль сыграл Шингор. Мы с Николаевым побывали там проездом, а Крушинскии задержался и вот, оказывается, добыл интереснейший материал.
Жингор, молодой человек с обликом итальянского карбонария, не очень подчиняется штабу партизанского движения, предпочитает действовать самостоятельно, на свой страх и риск. В прошлом скромный, ничем не примечательный работник социального страхования, он теперь развернулся как безумно смелый, даже дерзкий человек. Его небольшая группа атакует из леса немецкие колонны и в горловинах горных дорог взрывает воинские эшелоны. Навели на немцев такой страх, что те пускают теперь перед паровозом платформы с песком. Но и это их не спасает. Находятся смельчаки, которые забираются на виадуки, нависающие над железнодорожным полотном, прячутся в ожидании поезда, а потом бросают сверху в тендер паровоза мину с дистанционным взрывателем.