До свидания там, наверху стр. 435
и сопроводил его движением головой, призванным выразить то, что не в состоянии передать словами, – его глубокую прозорливость.
– И вы заплатили? – холодно прервал его Перикур.
– Но… но… но… но… а как вы думаете? Конечно же, господин президент, мы заплатили!
Он был категоричен:
– Без оплаты нет заказа, без заказа нет памятника. Мы не могли поступить иначе. Мы внесли задаток на счет компании «Патриотическая Память», ничего не поделаешь!
В подкрепление сказанного он извлек из кармана что-то вроде брошюрки. Перикур вырвал ее у него из рук, нервно пролистал. Лабурден даже не дал ему возможности задать вопрос, который вертелся у него на языке.
– Этой компании не существует! – завопил он. – Эта компания…
Он вдруг замолк. И это слово, которое, однако, вот уже два дня он обдумывал со всех сторон, вырвалось у него.
– Эта компания… – снова заговорил он, потому что заметил, что голова у него работает подобно мотору автомобиля: достаточно несколько раз крутануть рукоятку и иной раз заводится, – фиктивная! Да, фиктивная!
Он улыбался во весь рот, вполне гордый тем, что ему удалось преодолеть эту языковую трудность.
Перикур продолжал перелистывать тощий каталог.
– Но, – сказал он, – это же промышленные образцы.
– Э-э… да, – осмелился сказать Лабурден, не понимая, куда клонит президент.
– Лабурден, мы же заказывали оригинальную работу, так ведь?
– А-а! – прокричал Лабурден, который совсем забыл о вопросе, но тут вспомнил, что специально готовил на него ответ. – Верно, господин президент, действительно очень оригинальную. Видите ли, Жюль д’Эпремон, член Института, является автором как промышленных образцов, так и тех, которые, как говорится, делаются на заказ. Такой вот он – на все руки!
Тут он вспомнил, что говорит-то он о полностью вымышленном персонаже.
– Вернее, он все умел, – добавил он, понижая голос, словно речь шла о скульпторе, который умер и, таким образом, не в состоянии выполнить заказ.
Перелистывая каталог и глядя на представленные образцы, Перикур оценивал размах мошенничества: вся страна.
Будет невероятный скандал.
Не обращая внимания на Лабурдена, обеими руками подтягивавшего брюки, г-н Перикур развернулся, прошел в свой кабинет, и перед ним предстал весь масштаб его провала.
Все вокруг него: рисунки в рамочках, эскизы, проекты его памятника – вопило о его унижении.
И дело не столько в потраченных деньгах, ни даже в том, что такой человек, как он, дал себя обобрать, нет, его убивало то, что над его горем кто-то поиздевался. Деньги, репутация – это еще полбеды, с него не убудет, а в деловом мире он давно узнал, что злопамятность – плохой советчик. Но насмехаться над его горем – все равно что с презрением отнестись к гибели его сына. Как он сам когда-то вел себя так же. Этот памятник погибшим, вместо того чтобы загладить причиненное сыну зло, лишь удвоил ставку. Ожидаемое искупление превратилось в издевку.
Каталог компании «Патриотическая Память» предлагал целую гамму промышленных образцов по заманчивым ценам. Сколько таких фиктивных памятников уже продано? Сколько семей выложили деньги за эти химеры? Сколько коммун, жертв своего простодушия, дали ободрать себя как липку? То, что у кого-то хватило наглости, что у кого-то вообще возникла сама мысль ограбить стольких несчастных, было попросту невероятно.
Перикур не был настолько благородным, чтобы глубоко сочувствовать жертвам, которых, как он предполагал, было множество, и