До свидания там, наверху стр. 439
в ожидании, когда мажордом принесет ему бокал отменного коньяка. Любой другой в таком положении дрожал бы, задаваясь вопросом, чего от него потребуют взамен, только не Анри. Три дня он думал о неминуемом крахе, и теперь он был готов на все. Велите убить – убью.
Перикур вынужден был все объяснить: свой заказ памятника погибшим, мошенничество в масштабах всей страны, в котором самой значительной, видной жертвой был он. Анри хватило ума не улыбнуться. И он начинал понимать, о чем попросит его тесть.
– Скандал неизбежен, – пояснил Марсель Перикур. – Если полиция их арестует до того, как они сбегут, ими завладеют правительство, судьи, газеты, ассоциации,
жертвы, бывшие фронтовики… Я этого не хочу. Найдите их.
– Что вы хотите с ними сделать?
– Это вас не касается.
Анри был уверен, что Перикур и сам этого не знал, но это не его дело.
– А почему я? – спросил Анри.
Он тут же прикусил язык, но было поздно.
– Чтобы отыскать этих мерзавцев, нужен мерзавец того же пошиба.
Анри проглотил оскорбление. Перикур пожалел о сказанном – не потому, что зашел слишком далеко, а потому, что это было непродуктивно.
– Кроме того, время поджимает, – добавил он уже более примирительным тоном. – У нас остаются часы. У меня никого, кроме вас, нет под рукой.
Около восемнадцати часов, сменив дюжину раз место наблюдения, ему пришлось признать очевидное: стратегия ожидания в почтовом отделении на улице Лувра не сработает. Во всяком случае, сегодня. И никто не мог сказать, будет ли завтра.
Какая еще зацепка была у Анри, кроме как ждать на почте у Лувра гипотетического прихода абонентов почтового ящика номер 52? Только типография, изготовившая каталог?
– Туда не ходите, – предупредил Перикур. – Вам придется задавать вопросы, а если распространится весть о том, что этой типографией интересуются, доберутся до ее заказчиков, до самой компании, мошенничества, и разразится скандал.
Если не типография, то остается банк.
«Патриотическая Память» получала авансы от клиентов, но, чтобы узнать, в какой банк положены собранные средства, нужны были время и допуск – все то, чего у Анри не было.
Все возвращалось к исходному пункту: или почта, или ничего…
Он не стал идти против натуры и выбрал наступление. Несмотря на запрет Перикура, он поехал в типографию братьев Рондо на улице Аббесс.
В такси он еще раз пролистал переданный ему Перикуром каталог «Патриотической Памяти»… Реакция Перикура была значительно острее реакции закаленного делового человека, ставшего жертвой мошенничества, это была реакция человека, задетого лично. Тогда о чем идет речь?
Такси застряло в пробке на улице Клиньянкур. Анри закрыл каталог, испытывая смутное восхищение. Он занимался поисками опытных мошенников, организованной, опытной банды, шансов найти их было немного, потому что в его распоряжении имелось совсем мало данных, а времени еще меньше. Он не мог не почувствовать некое восхищение добротностью этого надувательства. Каталог был почти шедевром. Если бы все помыслы Анри не были устремлены на результат, от которого зависела его жизнь, он бы улыбнулся собственному определению. Но вместо этого он поклялся себе, что раз речь идет о том, кто кого, то, если понадобится, он уничтожит эту банду боевыми гранатами, горчичным газом, расстреляет из пулемета. Если отыщется хоть малейшая лазейка, он от них оставит мокрое место. Он почувствовал,