До свидания там, наверху стр. 448
весь день прочесывал округ. Ему дали знать, что какой-то рассыльный проживает на улице Ламарк в доме номер 16 или 13, точно не знали, но никого не оказалось ни в доме 13, ни в доме 16. Анри даже брал такси. Еще кто-то подсказал, что, возможно, какой-то человек с тележкой, который подрабатывал перевозками, жил в конце улицы Коленкур, но это было когда-то, сейчас это заведение закрыто.
Анри вошел в кафе на углу улицы. Было десять часов утра. Мужчина, который управляется с тележкой одной рукой? Говорите, занимается доставкой на дом? Нет, это ни о чем не говорит. Он продолжал поиск, идя по четной стороне, а обратно, если потребуется, к началу – по нечетной, он прочешет все улицы округа, но найдет этого типа.
– С одной рукой все-таки, должно быть, нелегко. Вы уверены?
Около одиннадцати Анри вышел на улицу Домремон, на которой, как его заверили, на перекрестке с улицей Орденер, живет угольщик, у которого есть тележка. А вот однорукий он или нет, никто толком сказать не мог. Больше часа у Праделя ушло на то, чтобы прочесать всю улицу, пока на углу Северного кладбища какой-то рабочий не заявил ему с полной уверенностью:
– Конечно же есть такой. Забавный, однако, тип! Он живет на улице Дюэм, дом сорок четыре. Я знаю об этом, так как он сосед моего кузена.
Но на улице Дюэм не было дома 44, а была стройплощадка, и никого, кто мог бы ему сказать, где теперь проживает этот человек, у которого, кстати, пока в наличии обе руки.
Альбер ворвался в номер Эдуара как вихрь.
– Смотри, смотри, читай! – вопил он, потрясая смятой газетой перед глазами Эдуара, который все никак не мог проснуться.
Одиннадцать утра! – подумал Альбер. Он понял причины такой сонливости, обнаружив на ночном столике шприц и пустую ампулу. За два года, что он посвятил своему товарищу, у Альбера уже накопился опыт, позволявший ему с первого взгляда отличить, была ли принята небольшая доза или же такая, которая нанесет серьезный ущерб. По тому, как приходил в себя Эдуар, было понятно, что на сей раз это была успокоительная доза, такая, которая позволяет нейтрализовать самые разрушительные последствия ломки. И все же сколько еще было доз, уколов после массированного приема, который так напугал их с Луизой?
– Ты как? – обеспокоенно спросил он.
Почему на нем этот купленный в «Бон Марше» костюм, предназначенный для ношения в колониях? Такая одежда совсем не подходит для Парижа, это даже как-то смешно.
Альбер не стал задавать вопросов. Злободневное, срочное сообщение – в газете.
– Читай!
Эдуар выпрямился, прочитал, тут же проснулся, затем бросил газету в воздух, проревев «ррааааа!», что у него было признаком ликования.
– Но, – пробормотал Альбер, – ты не понимаешь! Им все известно, теперь они нас найдут!
Эдуар, вскочив с кровати, выхватил из стоявшего на большом круглом столе ведерка со льдом бутылку шампанского и вылил себе в глотку феноменальное количество. И с каким шумом! Он сильно раскашлялся, держась руками за живот, но продолжал пританцовывать и вопить «ррааааа!».
Так бывает в некоторых супружеских парах, что иногда супруги меняются ролями. Эдуар, заметив, что его товарищ в смятении, схватил толстую разговорную тетрадь и написал:
– Не беспокойся! МЫ УЕЗЖАЕМ!
Он действительно