Библиотека

До свидания там, наверху стр. 459

Размер шрифта
-
+
Тема

Конечно же, был чемодан, набитый деньгами, но, что любопытно, определили ее решение билеты, на которых синим цветом значилось: «Каюта первого класса». То, что скрывалось за этими словами…

Одним движением руки она захлопнула крышку чемодана и побежала надевать плащ.

Для Перикура эпопея с его памятником закончилась. Он не знал, зачем едет в «Лютецию», у него не было намерения ни входить в отель, ни встретиться с тем человеком или поговорить с ним. Тем более не было намерения выдать его, воспрепятствовать его побегу. Нет. Впервые в жизни он признал свое поражение.

Неоспоримо, он был побежден.

Странно, но от этого он чувствовал какое-то облегчение. Проигрывать – значит быть человеком.

И потом, это все же какой-то конец, а ему нужен был конец.

Он ехал в «Лютецию», как если бы должен был подписать долговое обязательство, потому что для этого требуется определенное мужество и потому что нельзя поступить иначе.

Это не был почетный караул – так себя не ведут в солидном заведении, – но было очень даже похоже: все, кто обслуживал мсье Эжена, ожидали его на первом этаже. Он вышел из лифта, вопя как оглашенный, вырядившись в свой колониальный костюм с двумя ангельскими крылами, сделанными из больших перьев, взятых из метелок, теперь это было ясно видно.

На нем была не какая-нибудь эксцентричная маска, которыми до сих пор он потчевал персонал, а его маска «нормального человека», застывшая, хотя и весьма естественная. Та, в которой он сюда приехал.

Несомненно, такого не увидишь больше никогда. Надо было заказать фотографа, сожалел портье. Мсье Эжен, щедрый как никогда, раздавал купюры, ему говорили: «Спасибо, мсье Эжен», «До скорого», крупные купюры для всех, как святой, несомненно, по этой причине и крылья. Но почему зеленые? – гадали все.

Ну вот, крылья, какой идиотизм, снова подумал Перикур, вспомнив о своем разговоре с зятем. Он ехал по почти пустому бульвару Сен-Жермен, было лишь несколько автомобилей и фиакров, погода стояла великолепная. Его зять говорил о «причудах», конечно, упомянул об этих крыльях, а также об оркестрах, не так ли? Перикур наконец начал понимать, что облегчение он испытывал оттого, что проиграл сражение, которое и не мог выиграть, потому что этот мир и этот противник – нечто чуждое. Нельзя победить, сражаясь с тем, чего не понимаешь.

А чего не понимаешь, то надо просто принимать – так могли бы философствовать служащие «Лютеции», убирая в карман благословения мсье Эжена, который, все еще громко вопя, широким шагом, высоко поднимая колени, с ранцем на спине направлялся к большим дверям, выходящим на бульвар.

Даже этой поездки Перикур мог бы не совершать. Зачем придумал он эту нелепую работенку. Ну же, решил он, лучше вернуться. Поскольку он уже ехал по бульвару Распай, он проедет мимо «Лютеции», повернет направо и поедет обратно. Надо с этим кончать. Это решение принесло ему облегчение.

Да и портье «Лютеции» хотелось, чтобы эта комедия закончилась как можно скорее: другие постояльцы сочли происходящее, этот карнавал в холле, «весьма дурным тоном». И этот денежный дождь превращал персонал в побирушек, это просто неприлично, пусть он наконец уже уедет!

Мсье Эжен, должно быть, это почувствовал, потому что остановился как вкопанный, словно жертва, которая вдруг осознала присутствие хищника. Изломанная поза противоречила

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.