До третьих петухов стр. 2
И промокашкой закусывать. Крыса конторская.
– Ну, начинается!..– недовольно сказал Обломов,– Илья, тебе бы только лаяться. А чем плохое предложение: пускай достанет справку. Мне тоже неловко рядом с дураком сидеть. От него портянками пахнет... Да и никому, я думаю, не...
– Цыть! – громыхнул Илья.– Неловко ему. А палицей по башке хошь? Достану! Тут какой-то, явно лишний, заметил: – Междоусобица.
– А? – не понял Конторский.
– Междоусобица,– сказал Лишний.– Пропадем.
– Кто пропадет? – Илья тоже не видел опасности, о какой говорил Лишний. – Сиди тут, гусарчик! А то достану тоже разок...
– Требую удовлетворения! – вскочил Лишний.
– Да сядь! – сказал Конторский.– Какое удовлетворение?
– Требую удовлетворения: этот сидень карачаровский меня оскорбил.
– Сядь,– сказал и Обломов.– Чего с Иваном-то делать?
Все задумались. Иван-дурак сидел в углу, делал что-то такое из полы своего армяка, вроде ухо.
– Думайте, думайте,– сказал он.– Умники нашлись... Доктора. – Не груби, Иван,– сказал Конторский. – О нем же думают, понимаешь, и он же еще сидит грубит. Как ты насчет справки? Может, сходишь возьмешь?
– Где?
– У Мудреца... Надо же что-то делать. Я тоже склоняюсь...
–А я не склоняюсь! – бухнул опять Илья.– Склоняется он. Ну и склоняйся сколько влезет. Не ходи, Ванька. Чушь какую-то выдумали – справку... Кто это со справкой выскочил?
Лизка? Ты чего, девка?
– А ничего? – воскликнула Бедная Лиза.– Если ты сидишь, то и все должны сидеть? Не пройдет у вас, дядя Илья, эта сидячая агитация! Я присоединяюсь к требованию ведущего: надо что-то делать. – И она еще раз сказала звонко и убедительно: – Надо что-то делать!
Все задумались.
А Илья нахмурился.
– Какая-то "сидячая агитация",– проворчал он.– Выдумывает чего ни попадя. Какая агитация?
– Да такая самая! – вскинулся на него Обломов.– Сидячая, тебе сказали. "Ка-ка-ая". Помолчи, пожалуйста. Надо, конечно, что-то делать, друзья. Надо только понять: что делать-то?
– И все же я требую удовлетворения! – вспомнил свою обиду Лишний.– Я вызываю этого горлопана (к Илье) на дуэль.
– Сядь! – крикнул Конторский на Лишнего. – Дело делать или дуэлями заниматься? Хватит дурака валять. И так уж ухлопали сколько... Дело надо делать, а не бегать по лесам с пистолетами.
Тут все взволновались, зашумели одобрительно.
– Я бы вообще запретил эти дуэли! – крикнул бледный Ленский.
– Трус,– сказал ему Онегин.
– Кто трус?
– Ты трус.
–А ты– лодырь. Шулер. Развратник. Циник.
– А пошли на Волгу! – крикнул вдруг какой-то гулевой атаман.– Сарынь на кичку!
– Сядь! – обозлился Конторский.– А то я те покажу "сарынь". Задвину за шкаф вон – поорёшь там. Еще раз спрашиваю: что будем делать?
– Иди ко мне, Атаман,– позвал Илья казака.– Чего-то скажу.
– Предупреждаю,– сказал Конторский,– если затеете какую-нибудь свару... вам головы не сносить. Тоже мне, понимаешь, самородки.
– Сказать ничего нельзя! – горько возмутился Илья.– Чего вы?! Собаки какие-то, истинный бог: как ни скажешь – все не так.
– Только не делайте, пожалуйста, вид,– с презрением молвил Онегин, обращаясь к Илье и к казаку,– что только вы одни из народа. Мы тоже – народ.
– Счас они будут рубахи на груди рвать,– молвил некий мелкий персонаж вроде гоголевского Акакия Акакиевича.– Рукава будут жевать...
– Да зачем же мне рукава жевать? – искренне спросил казачий атаман.– Я