Дочь дракона стр. 100
с Исамом и повернулась к Кеншину. — Моку?
— «Древесные люди», — пояснил он. — Моку — это те, кто живет на деревьях.
— То-то их ребенок такой ловкий! — поняла я и Кеншин кивнул. Не выдержал, метнул взгляд на Исама и снова захихикал. Нет, ну мальчишки, ей-богу!
Поселение Моку, куда мы пришли спустя минут двадцать и вправду располагалось на деревьях. Деревянные площадки, лестницы из лиан, гамаки из них же, сетки, какие-то странные гигантские гнезда, свитые из толстых веток, домики, похожие на скворечники для слонов — поселение Моку напомнило веревочный городок на территории нашей академии, только такой, какой он получился бы, если бы сложить фантазии всех курсантов воедино (фантазии об апгрейде городка, разумеется).
Детально разглядеть «веревочный городок» не удалось, потому что вокруг царил хаос.
Люди, похожие на отца Расан, бегали, кричали, вопили, прыгали с ветки на ветку, как обезьяны. Кто-то воинственно размахивал короткими саблями, кто-то — почему-то веревками из лиан. Гремели ведра, кастрюли, котелки, кудахтала домашняя птица, удивительно похожая на наших кур и тетеревов одновременно и снующая туда-сюда исключительно по деревьям, как белки… Словом, Армагеддон.
С дальней стороны поселения слышался оглушительный треск и какое-то утробное рычание.
— Моку! — закричал отец Расан, стоило нам приблизиться. — Я привел драконов! Мы спасены! Драконы прогонят хранителей! Мы в безопасности!
Раздались восторженные крики, приветствия, славословия. Говорили все разом, причем не переставая прыгали и мельтешили перед глазами, отчего понять что-то было проблематично.
Мы сами не поняли, как оказались на той стороне селения, где трещало, выло и ревело, причем подталкивали в спины не только драконов, но и меня, хотя ваша покорная слуга, во общем-то была против.
Наконец, я увидела тех самых «взбесившихся хранителей», которых люди Моку призывали сжечь.
Ими оказались толстые, в пару обхватов, древни, ветвистые, разлапистые, которые передвигались с помощью подвижной и развитой корневой системы. Мощными ветвями, сжатыми в кулаки, древни тоже орудовали ловко, размахивая ими, как мельницы и сокрушая те постройки, до которых могли дотянуться. Они рвали лестницы из лиан, опрокидывали гнезда, из которых сыпалась перепуганная птица, и при этом отвратительно скрежетали и выли.
— Сжечь! Сжечь хранителей! — раздавались крики. — Теперь вам, голубчики, мало не покажется! Теперь с нами драконы! Сожгите же их! Ой! Это был мой дом! А вот тот — мой! Сожгите же их и дело с концом!
Исам с Кеншином обменялись взглядом, мол, что делать будем.
— Не жечь же их, — сказал Исам взволнованно.
— Может, попробуем договориться? — неуверенно сказал Кеншин.
И, поскольку один из древней подошел слишком близко, быстро стянул с запястья широкий браслет, который через секунду превратился в длинный меч, который дракон выставил перед собой.
Деревянные руки, роняя пальцы, выхватили меч из его рук и отбросили в сторону. Древень взревел еще громче, а дракону пришлось отступить.
— Сожгите их! — неслось сзади.
— Ой, дурачье, — раздался тонкий звенящий голос прямо над ухом.
Я подпрыгнула и почти не удивилась, когда увидела знакомую фею, что зависла в воздухе рядом со мной.
— Почему? — вырвалось у меня. — Мне кажется, драконы должны справиться…
Надо сказать, в голосе моем уверенности не было.
— Справятся-то справятся, — пискнула фея, скривившись, — а толку.
Я захлопала ресницами. Губки феи поджались, а глазки закатились от моей непонятливости. С выражением лица, словно говорит с ребенком, крохотуля