Дочь дракона стр. 104
сообщили, что эту воду можно пить, поэтому здесь мы и останемся до завтра. На мой вопрос, сколько нам еще до заветной горы, мне ответили, что пару часов — максимум, но в темноте идти не вариант.
— Гора могла припасти для тебя еще каких-нибудь препятствий, — сообщил Кеншин. — А их лучше встречать лицом к лицу при свете дня.
С этим сложно было спорить, да и капризничала я для разнообразия.
— Вот и преодолели бы все преграды сегодня, — пробурчала я, сползая спиной по стволу дерева. — Чего на завтра откладывать-то?
Говоря это, я от души надеялась, что драконы меня не послушают. И они не разочаровали.
Пробурчав что-то о том, что надо хорошенько разведать оставшийся путь до священной горы, Исам растворился в ночи, и даже на предложения сначала поужинать не отреагировал.
Кеншин сообщил, что Исам прав, что меня, надо сказать, слегка шокировало. Но вообще черноволосый дракон, который казался таким напыщенным и надменным поначалу, радовал.
— Эти места кишмя кишат кицунэ, — сообщил он, устраиваясь рядом и протягивая мне бутыль со свежим древесным соком и длинный пирожок с мясом. Надо сказать, в дорогу Моку собрали нам столько всего, что поклажи у обоих драконов прибавилось. К их чести, они как будто этого даже не заметили.
— Хоккайда обещала, что кицунэ не станут чинить препятствий, — вспомнила я.
— Не все кицунэ настроены мирно, — возразил Кеншин. — Есть племена, которые воюют между собой.
— Хотя логичнее было бы воевать с людьми, — пробормотала я. — Которые сажают их в клетки и продают инсектам.
— Это было сделано под заклинанием подавления воли, — напомнил Кеншин. — Хотя, конечно, особого тепла между ними нет.
— Хоккайда сказала, встретимся в Святилище, — вспомнила я.
— Да, — подтвердил Кеншин, протягивая мне пополам разрезанное крупное манго. — У подножия священной горы Такэхая Сусаноо-но Микото находится святилище богини Инари, покровительницы кицунэ.
— Инари, — задумчиво проговорила я. — Это божество, которое изображается в виде Дакини, которая летает верхом на лисе?
— Ты поражаешь своими знаниями, принцесса, — изумился Кеншин и это было приятно.
— Я очень люблю восточную философию и мифологию, — призналась я.
— Да, — пробормотал Кеншин. — Ты и в самом деле не похожа на наших женщин. Ты — честь для любого клана драконов.
Он говорил так искренне и впервые за долгое время бесхитростно, что внутри как-то все потеплело. Но cтоило ему напомнить о том, что я — всего лишь ценный приз, который достанется достойнейшему из дракаратов, настроение упало. Должно быть, Кеншин почувствовал это, потому что попросил:
— Расскажи, что ты знаешь об Инари? Интересно, что в вашем мире помнят о богах.
Я надулась от гордости. Потому что в нашем мире, если что, помнят многое!
— Согласно нашей мифологии, Инари — синтоистское божество, — сказала я. — А что до ее подопечных, лис кицунэ, то они встречаются, как в синтоизме, так и в буддизме. Богиня Инари в синтоизме покровительствует рисовым полям, торговле и предпринимательству, эдакая рачительная хозяйка. А еще Инари — это исполнительница желаний, богиня плодородия и даже… плотских утех. Считается, что кицунэ — посланники этого божества, или, как приятно говорить в Японии, цукай. Мастер Горо рассказывал, что в японской школе тайного буддизма Сингон, одно из главных божеств, Дакини, изображается в небе верхом на лисе.
— Поразительно, — пробормотал Кеншин, подсаживаясь ближе, отчего меня ощутимо