Дочь дракона стр. 7
в кучку.
Передо мной стоял парень в черной водолазке и джинсах. Грудные мышцы, кажется, вот-вот порвут тонкую ткань, что облепила торс парня, как вторая кожа. Даже кубики на прессе видны.
Сглотнув, я обругала про себя колени, которые почему-то ослабли и дыхание, которое сбилось, и подняла взгляд на лицо заговорившего со мной.
Светлая, чуть тронутая загаром кожа. Волосы, зачесанные назад и убранные в хвост такого бело-стального оттенка, словно парнишку обмакнули макушкой в сугроб. Глаза синие-синие, ледяные, словно сквозь толщу льда смотришь.
Найдя парня более, чем привлекательным, я стиснула зубы и снова выругалась про себя. Можно подумать, я в академии торсов не видела! Да учитывая представление, которое разыграли передо мной сегодня Гадаев и компания, меня от парней вообще мутить должно!
Но голос разума — голосом разума, а колени слабели, и дыхание прервалось, и весь мир словно померк, размазался в единое мутное пятно…
Четким был только он!
Высокий, широкоплечий, с белыми волосами и пронзительными синими глазами, с такой улыбкой, от которой просто голова закружилась…
Сделав над собой нечеловеческое усилие, я зажмурилась, чуть помотала головой, проклиная себя за глупость, тупость и какую-то исконно-бабскую дурость, от души надеясь, что когда открою глаза, наваждение исчезнет.
Но оно не исчезло, оно еще и произнесло бархатистым раскатистым голосом:
— Драконы. Мне кажется, хороши получились. Как живые.
Я снова потрясла головой, отчего улыбочка у незнакомца стала снисходительной. Как же, наверняка привык к такому вот проявлению немого восторга. Эта мысль отрезвила и позволила взять верх над взбесившимися гормонами.
— Первый раз вижу, чтобы уличные художники расхваливали свои писульки в голос, — процедила я. — Видать, дела не так хороши, как хотелось бы.
Я собиралась отвернуться, гордо задрать подбородок и уйти, но шея отчего-то не послушалась, а взгляд намертво прилип к лицу незнакомца.
Брови парня столкнулись у переносицы, улыбка исчезла, а глаза сузились.
Я понимала, что таращусь, как порода презираемых мной клуш, но сделать с собой ничего не могла. Хотелось, чтобы он сказал что-то… неважно что. Главное, еще раз услышать этот низкий, с хрипотцой голос, чуть-чуть подольше посмотреть на словно высеченное из мрамора лицо…
— И вовсе я не уличный художник, — процедил парень, сверкая глазами, отчего у меня внутри все запело. Ага! Зацепила! Знай наших!
— Я Ичиро Исами, первый сын предводителя клана Ледяных драконов и поверенный твоего отца, принцесса Кинриу. Я пришел за тобой.
— Псих, — вырвалось у меня. — Еще и фамилию где-то выведал. Ну, точно, псих. Не зря слышала, у вас какое-то чертовское обаяние… Тестостерон повышенный, ага. От лечения.
Эта догадка так воодушевила, что я облегченно выдохнула. Гормоны не согласились с доводом разума. Им было предательски все равно.
Парень нахмурился, словно не до конца понял мой тонкий намек на толстые обстоятельства.
— Ты находишь меня обаятельным? — подняв бровь, спросил он. — Это нормально. Это реакция на дракона. Так со всеми женщинами.
От такого прямого оскорбления у меня даже глаз задергался. Не оттого, что женщиной назвали, а оттого, что ко всем остальным причислили, кто вот так вот ведется на некоторых с обтянутыми торсами.
— Я нахожу тебя психом, — выдавила я, от души надеясь, что тон не умоляющий. — И придурком.
Взяв себя в руки и пообещав коленям, что если не послушаются,